СТОИЛО ЛИ «ПИСАТЬ МАРСИАНСКИЙ РОМАН»?

Академик Л. А. Арцимович, известный советский физик, обратился однажды с таким пожеланием к писателям-фантастам: дайте читателям хотя бы раз в пять лет одну вещь, подобную "Аэлите"!

Что ж, "Аэлита" А. Н. Толстого - подлинная жемчужина советской фантастики. Тут, как говорится, не может быть двух мнений. Но это - сегодня. А в те далекие дни, когда "Аэлита", печатавшаяся поначалу (в 1922-1923 гг.) в журнале "Красная новь", только-только вышла отдельным изданием?

В те дни дело обстояло, увы, иначе.

"...Роман плоховат... Все, что относится собственно к Марсу, нарисовано сбивчиво, неряшливо, хламно, любой третьестепенный Райдер Хаггард гораздо ловчее обработал бы весь этот марсианский сюжет..."

Столь категорический отзыв принадлежит Корнею Чуковскому, увидевшему в "Аэлите" лишь монументальную фигуру Гусева. Однако не один только этот писатель скептически отнесся к дебюту Алексея Толстого в жанре фантастики. В том же номере "Русского современника" (1924, № 1), где критический очерк о творчестве Алексея Толстого поместил Корней Чуковский, опубликовал свои заметки о "литературном сегодня" другой наш известный прозаик - Юрии Тынянов.

Рассуждая об "Аэлите", Тынянов полностью солидаризируется с Чуковским.

"Марс скучен, как Марсово поле, - пишет он. - Есть хижины, хоть и плетеные, но в сущности довольно безобидные, есть и очень покойные тургеневские усадьбы, и есть русские девушки, одна из них смешана с "принцессой Марса" - Аэлита, другая - Ихошка.

...Очень серьезны у Толстого все эти "перепончатые крылья" и "плоские, зубастые клювы". И чудесный марсианский кинематограф - "туманный шарик". Серьезна и марсианская философия, почерпнутая из популярного курса и внедренная для задержания действия, слишком мало задерживающегося о марсианские кактусы.

А социальная революция на Марсе, по-видимому, ничем не отличается от земной; и единственное живое во всем романе - Гусев - производит впечатление живого актера, всунувшего голову в полотно кинематографа.

Не стоит писать марсианских романов".

Вот так - решительно и безапелляционно - судили ныне общепризнанную нашу жемчужину (а с нею заодно и зарождающуюся советскую фантастику в целом) иные даже маститые литераторы двадцатых годов. И тем самым подтверждали старую-старую истину: человеку действительно свойственно ошибаться. Преувеличивать частности, недооценивать целое...