История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

Г. Гор

ЖИЗНЬ ДАЛЕКАЯ, ЖИЗНЬ БЛИЗКАЯ

СТАТЬИ О ФАНТАСТИКЕ

© Г. Гор, 1969

Лит. газ. (М.). - 1969. - 22 окт. - С. 6.

Пер. в эл. вид А. Кузнецова, 2001

О НАУЧНОЙ фантастике пишут инженеры, рабочие, ученые, журналисты, врачи.

Кто же не пишет о научной фантастике? Критики и литературоведы.

Читателям фантастики (в нашей стране их миллионы) поневоле приходится браться за новое для них дело - выяснять специфику и сущность пока еще эстетически загадочного жанра.

Не литературоведы и эстетики, а именно они читатели - на страницах "Литературной газеты" и разных, иногда очень далеких от теории литературы и эстетики журналов ставят близкие их духовным интересам вопросы и ищут на них ответы.

Что такое научная фантастика? Каково ее назначение? В чем ее цель? Какое место она должна занять в современной художественной культуре?

В мире ежегодно выходят тысячи фантастических книг. Это невозможно себе представить в XIX веке. Читателям того времени хватало Жюля Верна и Уэллса. Люди той эпохи относились к научной фантастике с некоторым предубеждением. Уэллс ведь писал не только фантастические, но и вполне традиционные бытовые романы. Этим он пытался сбалансировать свое неустойчивое положение в глазах читателей, не доверявших странному жанру, а заодно доказать, что и ему сподручно то, что умеют другие.

В нашу эпоху появилось множество фантастов и еще больше фантастических книг. Но удивительно: девальвация не наступила. Книги не залеживаются. Наоборот, их всегда не хватает.

Что же случилось с миром, с читателем, с фантастикой? Почему на долю этого загадочного жанра выпал такой успех?

Современные физико-математические и молекулярно-биологические открытия куда парадоксальнее, чем самый дерзкий научно-фантастический роман. Современный фантаст попал бы в смешное и жалкое положение, если бы стал, как Жюль Верн и А. Беляев, подсказывать изобретателю и ученому новые научные и технические идеи. У современных фантастов совсем другая и куда более художественная задача. Они пытаются помочь современному человеку интеллектуально, психически и эмоционально обжить и освоить быстроменяющуюся среду.

Для чего фантасты пишут о других планетах и о других способах видения и понимания мира? Да потому что тот мир, в котором мы живем, изменяется быстрее, чем наши привычки и способы его постижения.

Не эту ли мысль облюбовал Чарли Чаплин, которого - вовсе не желая обидеть его коллег кинематографистов - я вынужден тоже назвать фантастом? Чаплин первый с восхитительной силой показал в "Новых временах" трагическое несоответствие человека и среды, его социальное и эмоциональное отчуждение.

Социальное и эмоциональное отчуждение... Эта тема на все лады обсуждается западными социологами и философами культуры. Проблема "человек и среда" трактуется ими в невыносимо мрачных, безнадежных, эсхатологических тонах. После работ таких социологов и философов культуры, как Маркузе, Адорно и Фромм, книги Бредбери и сказочно фантастические картины Чаплина ощущаются, как глоток свежего воздуха, как прогулка в лесу, как встреча с прекрасным человеком, не потерявшим веры в социальный и духовный прогресс.

Прогрессивная фантастика не теряет веры в человека, в его любовь к знанию, тому самому знанию, которое экзистенциалисты считают главным виновником всех бед человечества.

НЕ ВСЕ, что пишется у нас о фантастике советской и прогрессивной зарубежной, может содействовать ее развитию. Уж слишком неотчетливо высказывают свои неясные претензии некоторые авторы к этому жанру. Если еще с трудом можно понять, чем они недовольны, то невозможно уяснить, чего они хотят. Может, они недовольны, что советская фантастика из приключенческой стала философской и высокохудожественной?

Но разве не задача советской фантастики ставить и решать философские и мировоззренческие проблемы? Разве не ставит их в своих книгах, например, И. Ефремов, которого лет двадцать назад кое-кто упрекал за его интерес к мировоззрению, к науке, к технике, к будущему, а не к новой модели автомобиля или трактора?

О Стругацких сейчас пишут так, как будто, кроме Стругацких, никого нет. Все последние статьи о фантастике посвящены только разбору творчества Стругацких, словно произведения этих интересных писателей вобрали в себя все достоинства и все недостатки, типичные для всей современной фантастики. Слово "другие" появляется в статьях сразу после фамилии Стругацких. За последнее время даже Ефремов стал попадать в рубрику "и другие".

Почему авторы многочисленных статей о фантастике, ругающие или хвалящие Стругацких, забывают о творчестве Емцева и Парнова, Немцова, Варшавского, Вадима Шефнера, Громовой, Гуревича, Гансовского, Войскунского и Лукодьянова, Альтова, Абрамовых? Почему они не упоминают о книгах молодых фантастов?

Мне скажут: это дело литературоведов и профессиональных критиков. Но я уже выразил свое огорчение, что критики и литературоведы, за исключением Е. Брандиса и В. Дмитревского, делают вид, что фантастики не существует.

Как утверждает библиотечная статистика, каждый четвертый рабочий в Советском Союзе читает научно-фантастические книги. На это давно обратили внимание социологи, но литературоведы к статистике относятся равнодушно. Кто знает, может, они и правы? Ведь сами по себе цифры ни о чем не говорят. У Сименона и у Агаты Кристи читателей во много раз больше, чем у гениального Томаса Манна. Тот, кто знает современную фантастику, понимает, что этот довод несостоятелен. Парадокс ведь заключается и том, что современная фантастика, несмотря на свою занимательность и популярность, куда ближе к Томасу Манну, чем к Сименону и Кристи.

Да, я не оговорился, современная фантастика близка к Томасу Манну, Достоевскому, Свифту. Чапеку. Ее пафос и глубинное содержание - это гносеология, ненасытная жажда художественно - философского знания. Как Томас Манн и Чапек, она в кровном, но не бросающемся в глаза родстве с той сферой естественных наук, где в нераздельном виде слит точный и достоверный опыт человечества с самым широким и глубинным философским обобщением.

И нередко крупный фантаст - это одновременно и крупный ученый. У нас - палеонтолог И. Ефремов, в Англии - астрофизик Фред Хойл, автор интересного романа "Черное облако". В "Черном облаке" описывается попытка человеческого разума войти в контакт с разумом иного типа. Обладатель иного разума парадоксален: это - гигантское физическое тело, приплывшее из космоса и закрывшее солнце.

Оригинальная и тонкая идея этого романа, как и идея лемовского "Соляриса", навеяна открытиями кибернетики и астрофизики. И такие сложные книги читает каждый четвертый советский рабочий, который вместе с другими миллионами читателей хочет что-то узнать о фантастике и напрасно заглядывает в литературоведческие труды или в библиографические отделы толстых журналов.

Но читатели не могут ждать, когда литературоведы вспомнят об их интересах, и вот появляются статьи ученых, экономистов, инженеров. Им, конечно, нелегко разобраться в сложных вопросах эволюции жанра. И если литературоведы не имеют времени, писатели-фантасты должны помочь читателям.

Я НЕ ЗНАЮ, где начинаются истоки фантастики. Меня больше интересует ее настоящее и будущее. Я убежден: хорошая фантастика ближе к поэзии, чем к прозе.

Поэзия всегда была близка к философии. Она всегда стремилась к универсальности, к умению объять с помощью емкого слова все сферы бытия, все оттенки человеческого чувства. Но разве не это же самое свойственно фантастике?

Если оставить в стороне философскую прозу, бытовая и психологическая проза не ставит перед собой целью изображение универсума и универсального. Наоборот, она чуждается универсального, а изображает не космос, а квартиру, бытового и обыденного человека, а не человека-мыслителя, человека-философа, человека-творца, человека универсальных знаний и стремлений.

Поэзия не чуждается универсального. В ее поле зрения попадает все - и квартира, и Вселенная, в поэзии все это рядом. И близкое, и далекое. Гете недаром выбрал себе в герои Фауста, а Тютчев для своих размышлений облюбовал космос.

Советский человек, строя космические корабли, чувствует себя не только жителем своего города, но и гражданином Вселенной. Современник Гагарина и Королева, Курчатова и Ландау не может не мыслить универсально. И это одна из причин, почему поэзия и фантастика стали такими популярными.

Когда я говорил о фантастике, что она соответствует духу эпохи, я и имел в виду это самое.

В эпоху появления уэллсовских "Машины времени" и "Человека-невидимки" "массовый" человек был скорей существом бытовым, чем универсальным. В нашу космическую эпоху передовой человек резко меняется духовно и социально. Естественно, что резко меняются и его эстетические потребности и вкусы.



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Фантастика >
Книги | Фантасты | Статьи | Библиография | Теория | Живопись | Юмор | Фэнзины | Филателия
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001