История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ «АЭЛИТЫ-91»

КОНВЕНТЫ ФАНТАСТИКИ

© 1991

Б. м., б. г.- 14 с.

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

    В. Рыбаков:

- Вопросов поступило много, но это странные вопросы. Первый пришел вот такой: "Не кажется ли вам, что задавать вопросы сейчас бессмысленно, поскольку вы уже все написали в своих произведениях и эссе в фэнзине "Сизиф" № 4?"

Вопрос, конечно, ребром. Вообще говоря, сейчас и писать, и задавать вопросы, если это доставляет удовольствие, то имеет смысл это делать, если нет, то не имеет. То, что я отдал Андрею Николаеву в "Сизиф", я писал с удовольствием, в Андрею, я думаю, доставило некую толику удовольствия это довести до сведения тех, кому это может показаться интересным. А изначально задаваться вопросом: имеет ли смысл делать что-либо... По-моему, любой нормальный человек, сидя в кресле, всегда себе отметит, что нет, смысла нет, лучше я посижу. И... посидит.

Дальше идет совсем интересно. Два совершенно параллельных вопроса. Первый без подписи: "Если вы не знаете, где вы живете, то это не значит, что этого не знают все". И второе, пространный: "Не товарищ Рыбаков, - господин, наверное. - Странно, что вы не заметили, что живете в России, - какой-то патриот, неверное, - жизнь которой можно и нужно отражать, другое дело, что вы этого делать не хотите. А навязывать нем свое мнение не надо". Да, я согласен, что, конечно, навязывать свое мнение не надо, но, по-моему, я и не навязывал. Я вообще не знаю, как можно навязать свое мнение вне драки, например. Подпись у этой записки "Андреев, г. Курган". Я, видимо, был слишком краток или, наоборот, слишком пространен, поэтому что это вопрос очень серьезный и, наверное, достоин целого вечера обсуждения. А, может быть, и более тога. Я уже сказал, что по этому поводу сделана статья. Надеюсь, что она выйдет. Надеюсь, что она будет не единственная. По поводу того, что собой представляет Россия, можно говорить очень долго и микрофон, и просто за одним столиком, крича друг другу и брызжа слюной в лица. По поводу того, что я не хочу чего-нибудь делать. Конечно, кто-нибудь чего-нибудь делать не хочет. Говорить огульно по поводу того, что я от чего-то уклоняюсь намерено-правомерная точка зрения. Наверное, я намерено в жизни что-то делаю, а не только то, чего от меня хотят окружающие. Как и вся, впрочем, окружающие тоже. Не знаю даже, что сказать по этому поводу, потому что в одну фразу, в один абзац все соображения относительно России не укладываются. И в эту записку, к сожалению, соображения относительно России, которые, возможно, есть у автора, тоже совершенно не уложились. Поэтому, я даже не знаю, что ему объяснить. И он мне ничего не объяснил про себя, к сожалению. Хотя бы мне было бы очень интересно послушать его. Что же касается проблем отражения, вряд ли кто-нибудь на порядок своего соседа по креслу, по локтю в троллейбусе; знает лучше, где он живет. К сожалению, мы примерно одинаково информированы. Опять же, к сожалению, одинаково все остервенели от этой жизни и от этой любимой России. И говорить о том, что кто-то знает что-то качественно лучше, боюсь, не правомерно. Другой вопрос, что кому-то может показаться, что он это знает качественно лучше. Но такого рода призраки возникают, - это не убеждение, это просто знание, - от незнания. Или опять-таки от чрезмерного озверевшего внутреннего мира, который никак не может найти объект ненависти. Собственно говоря, история Советской власти, это история смены объектов ненависти. Началось все это с "Убей белогвардейца и будет рай" и дельте покатилось: "Убей инженера - будет рай", "Убей немца и будет рай", "Убей еврея - будет рей", теперь вообще убей русского, азербайджанца, прибалта, кого угодно, убей соседа в очереди и будет рай. К сожалению,. в этом вопросе я чуточку вижу отголосок вот этой матрицы, не которой, к сожалению, я часто произношу .это слово, но я действительно очень сожалею о том, что происходит и о том, что происходило с моей любимой родиной. К сожалению, мы видим произрастание ненависти даже там, где это до сих пор как бы не было. И даже ожидать было трудно. И свою задачу - отражаю я или не отражаю что-либо, я вижу прежде всего в том, чтобы по мере сил того, кто не имеет в руках на данный момент автомата, а имеет только пишущую машинку, блокировать постыдные выходы возмущения, которые абсолютно оправданы исторически и психологически у каждого человека, но которые, к сожалению, выплескиваются не по тому адресу, Лева. Ко мне все, пожалуй.

    В. Крапивин:

- Мне пришла записка. Записка, которая сразу поставила меня в тупик, хотя она вполне доброжелательна и даже некоторый комплимент мне: "Расскажите, пожалуйста, откуда вы берете радужную, - или радостную, не могу разобрать, - добрую, никогда не стареющую реку жизни в вашей литературе. После ваших книг чувствуешь себя бодрее, добрее, лучше. Спасибо вам. Кустанай, "Фантом".

Спасибо Фантому" из Кустаная за такую высокую оценку и, если действительно кто-то чувствует себя бодрее и лучше в этом непростом нашем и достаточно суровом мире, то я очень рад. Рассказать, откуда я беру эту самую нестареющую реку, я, честно говоря, не в силах. Это надо было бы потрошить собственное сознание и раскладывать перед собой, перед зрителями внутренности и попытаться что-то объяснить. Я не знаю. Это так же трудно рассказать о своей работе, откуда берешь героев, материалы, события, как, скажем, трудно переложить словами, речью музыкальное произведение. Скажем, симфонию. Это можно попытаться сделать, но это будет крайне приблизительно и неточно. Откуда берется? У меня, например, прежде всего в моих фантастических произведениях берется от сознания, что пока мы, наша цивилизация, наша Земля, люди, - живем не маленьком островке. Вот я вспоминаю из детства какой-то фантастический рассказик, так себе, наверное, был рассказик, но он запал мне в голову чем? Речь шла о меленьком островке в океане, где жили люди и думали, что они - единственные люди во всем громадном мире. Они создали какую-то свою цивилизацию, сделали идолов, создали мифы, женились, воевали, умирали, но все это происходило на маленьком клочке суши. О том, что есть другие острова, а тем более континенты и другие миры, они понятия не имели. Были страшно поражены, когда к ним однажды явились гости из большого мира. Так вот, мне кажется, что все мы, земляне, со своими проблемами, казалось, громадными, всеобъемлющими, живем пока на маленьком клочке и понятия не имеем о многих цивилизациях, о многомерности миров, о параллельных пространствах, о каких-то громадных других законах, отличных от законов нашего бытия, нашего трехмерного мира, и вот какое-то подспудное ощущение, что вокруг нам громадный, пока непознанный мир, меня как-то подталкивает к тому, что я пытаюсь рассказать.

Но, товарищи, честное слово, когда ко мне, скажем, издалека, за много тысяч километров приезжает человек и просит меня рассказать ему на полном серьезе технологию перехода в параллельное пространство, - я не знаю, я не могу. Т. е. я подспудно творчески могу для себя проникнуть в это пространство, познать его реальность, Но рассказать, как-то сделать другому... Мне не жалко, но... Я почему об этом говорю, что многие у меня спрашивают: "Скажите, как проникнуть в параллельный мир, в параллельное пространство и как там вроде бы акклиматизироваться?" Я в таких случаях говорю: к Сергею Ивановичу Казанцеву, ответственному секретарю "Уральского следопыта" обращайтесь. Он хотя бы в Молебкинскую зону ездил. Там, вроде бы, какие-то контакты были. Он немножко знает, А я не знаю. А рассказать, как я это делал мысленно, это очень тяжело. Так что извините и не обижайтесь на меня. И еще, предвосхищая некоторые вопросы, я знаю, что всегда у кого-то в зале они могут появиться, раз уж речь идет об авторе, о литераторе, что вы пишите, как у вес выходит? Что я хочу сказать Что мне всегда как-то ужасно не везет с "Аэлитами". Всегда хочется, чтобы к "Аэлитам" было напечатано что-то новое, свежее. И, как всегда, издательства опаздывают. Очень я ждал, что смогу кому-то из гостей "Аэлиты" подарить свой однотомник "Летящие сказки". Правда, там, ничего нового, но они собраны вместе, цветная хорошая книжка. Очень надеялся, что подарю свой новый фантастический роман под названием "Портфель капитане Румба". Здесь правильно говорилось, что сейчас легко писать о страдающих людях, гораздо труднее писать о людях веселых, о событиях радостных, и мне, наконец, недоела вся эта наша кошмарная, политизированная, жестокая, полная конфликтов, ругачки и драки жизнь, и я недавно решил написать веселый, бесхитростный, может быть, хулиганский роман для "детей школьного, послешкольного и пенсионного возраста", как я там написал. Морской роман-сказку с приключениями, необитаемыми островами, пиратами, кладами, бурями, туземцами и даже драконами, приблизительно как из "Тысячи и одной ночи". И хотелось, чтобы ребята, любители фантастики, читали и немного порадовались. Может быть, что-то сочтет, что я отвлекаю людей от действительности и увожу их, так сказать, от борьбы за светлое будущее, так иногда принято говорить, но, я думаю, что глоток чего-то интересного, радостного, веселого, по-моему, это не так уж плохо. Помню, как в голодные военные годы с какой радостью читал "Приключения Буратино", ходя тем не было ни о блокаде, ни о карточках, ни о военных действиях, ни о чем таком. Мне кажется, что радостные книжки, веселые, нужны всегда. А где я опять же взял этот маленький ручеек из той самой реки творчества, мне сказать трудно. Иногда даже бывает во сне у видишь какой-то эпизод, а потом начинаешь развертывать, писать, писать, А если получилось, если вам понравилось, спасибо всем.

    В. Михайлов:

- Вопрос: "Считаете ли вы, что книга "Капитан Ульдемир" равноценна дилогии Сторож брату моему" и "Тогда придите, и рассудим"?" Вопрос ставит клуб "Алькор".

Может быть, я не до конца пошл этот вопрос. Собственно разница между одним и другим, во-первых, в том, что в книге возникло общее название, без которого было как-то неудобно обойтись. И, ,во-вторых, в том, что первый роман был примерно на четверть сокращен. Вот привело ли это сокращение к улучшению или ухудшению текста, об этом мне хотел услышать от вас, потому что самому мне трудно об этом судить. Мне казалось, что какие-то определенные сокращения в первом варианте, который был издан отдельной книгой, были нужны. Об этом мне говорил и Аркадий Стругацкий. Может быть, начав сокращать, я слегка перерезал, не знаю. Об этом легче судить читателю. Мне самому трудно. Может быть, в вопросе есть другое смысл, который я не уловил, то я прошу объяснить, и постараюсь ответить.

Другой вопрос, он написан по-латышски, но отвечать, я думаю, надо по-русски: "Как вы относитесь к повести "Ночь черного хрусталя" и не кажется ли вам, что вы повторяете такие повести, как "Мечта Пандоры"?"

Я отношусь к повести "Ночь черного хрусталя"... Я имел ее в виду, когда некоторое время назад говорил о вещах сегодняшних, где-то, может быть, торопливых. Основной недостаток этой повести я вижу в том и на него мне первым указал Виталий Бабенко, что вообще-то по идее, там действие должно было происходить не где-нибудь, а у нас. А в повести оно происходит в некоей среднеевропейской условной стране, Если бы я писал сегодня, когда каждая республика становится уже независимой, в немалой степени, действие можно было бы перенести в какую-то из наших республик. Когда это писалось, это казалось невозможным, потому что, если построить все действие в масштабе Союза, то пришлось писать совсем другую книгу. И это не получилась бы такая среднего размера повесть. Что касается, является ли она повторением или нет чего-то? Тогда, когда я ее писал, я не думал так по одной причине - я не уверен, что читал "Мечту Пандоры" вообще или нет. Очень может быть, что и нет, т. к. есть большая куча вещей фантастических, которые я просто не читал, как ни странно. Какие-то прошли мимо меня, или я прошел мимо них. Во всяком случае намеренного следования кому-то не было.

Вопрос: "Не могли бы вы сказать, сколько ваших книг вышло в свет в Риге. Особенно интересуют книга, не вошедшие в серии "Фантастика. Приключения" Путешествия"?"

Таких книг немного. Это или то, что вышло до возникновения такой серии в Риге - это "Особая необходимость". Еще одна вышла в том издательстве, которое в этой серии не участвовало, это "Люди Приземелья". Книга, которая всю жизнь лежит на моей совести. Она мне не очень нравится. И еще одна. Это книга не фантастическая, не то, чтобы не фантастическая, а скрытофантастическая. Повесть или роман "Один на дороге", ибо элемент фантастики в ней может отметить только специалист, военный инженер. И из них, кстати, заметили не все. Принимали, как должное. Вот эти три книга, а все остальное издавалось и переиздавалось.

Вопрос: "Скажите, пожалуйста, как дела с журналом, который вы хотели издавать через объединение любителей фантастики?

Никак. Я думаю, такого журнала не будет. Те попытки, которые были мной предприняты и те удачные попытки в издательском деле, не только журнальном, предпринятые моими друзьями и знакомыми, заставили меня понять, что или - или. Если заниматься всерьез этим, то надо бросать писать. Если серьезно продолжать писать, то не надо уходить ни во что друге. Потому что, как и всякое дело, оно затягивает, а если не затянет, то значит ты для него не годишься. Поскольку ребята, которых я надеялся привлечь в этому журнале, тоже не проявили особого рвения, то можно мысль считать закрытой. И это хорошо, потому что возникли новые журналы, хорошие, я пожелаю им лучшего будущего. С удовольствием участвовал бы в них в качестве автора, но не хочу быть конкурентом.

Вопрос: "Вот господин Рыбаков не знает, где он живет, и что ему отражать, а каково ваше мнение по этому поводу?"

По поводу где я живу, мне представляется множество вариантов ответа. Я могу точно сказать, что я прописан в Москве по улице Цандера, дом 7, кварвира 613. Это один вариант. Живу ли я в Советском Союзе? Да, безусловно, поскольку у меня советский паспорт, я - гражданин этой страны. Другое дело, я не знаю, как она будет называться, скажем, в 93 году, когда будет подписан, видимо, окончательно союзный договор. Может она будет называться как-то иначе. Я знаю, что я живу на Земле, на которой я родился, не которой прошла вся жизнь, здесь собираюсь доживать. И этого с меня достаточно. Что касается "что отражать", то это сложный вопрос. Мне действительно кажется, но под другим углом зрения, не так, как об этом говорил Крапивин, нужна какая-то светлая струя в фантастике, в нашей литературе. Антиутопий много, но мне кажется, что она свое дело сделала. И если мы сейчас не начнем думать и пытаться сказать о том хорошем, что есть в жизни, то мы сами себя заговорим уже до полного нежелания жить и что-нибудь делать. Но это только мое мнение, и я бы его не хотел навязывать никому. Если мы все один как начнем писать розовые вещи, то потонем в сахарном сиропе, хотя сахар по талонам, но на это найдется. Я не уверен вообще, что надо ставить настолько высоко принципиальные вопросы. Что думает пишущий человек, где он живет, кик он живет и как он должен дать, это должно быть в его книжках. И ничего сверх этого он, наверное, не скажет.

Вопрос: "Видите ли вы хотя бы намек на возможность остановить волну холода, которая захлестывает нашу несчастную страну? Не станем ли мы заповедником, куда сытые шведы и немцы будут возить детей, чтобы показать: так люди жить не должны? Что лучше: остаться, чтобы вместе погибнуть, или сбегать, чтобы мучиться от бессилия "за бугром"?"

Знаете... Как остановить? Как остановить цунами? Пока, видимо, таких средств не имеется. Другое дело, если поставить вопрос: как при этом спастись? Это возможно. Тут надо думать. Тут у каждого будут возникать свои планы. Не станем ли мы заповедником? Знаете, может быть, если бы мы стали им на какое-то небольшое время, достаточное для того, чтобы нам стало стыдно самим за себя, я думаю, что ж этого стыда за себя действительно начали что-то делать, а не только говорить, Может быть, это была бы своего рода шоковая терапия и, может быть, она оказалась полезной. Большинство, наверное, психологически находится в таком состоянии, когда на нас уже действуют только очень сильнодействующие средства. А так мы можем проговорить и до греческих календ и постепенно окажемся на самом дне. Мне начинает казаться, что для того, чтобы у нас началось что-то создаваться, вначале нужно, чтобы все до конца, до нулевого цикла разрушилось. Может быть, это так и есть, но это слишком страшно, конечно. В конце концов, кто в этом виноват, кроме нас самих? И обвинять некого.

Остаться вместе или сбежать, чтобы мучиться "за бугром"? Ну, я не знаю, на это каждый отвечает своими действиями. Кто хочет оказаться "за бугром", уезжает. Это в последние годы было достаточно просто. Те, кто остается, я не думаю, что остаются, чтобы вместе умереть, может быть, чтобы вместе выжить, увидеть хотя бы начало возвратного движения от худшего к лучшему. Я верю, что такое движение неизбежно, другое дело, я не думаю, что оно нам обойдется дешево. Думаю, что будет очень тяжело.

Вопрос: "Вашу повесть "Ночь черного хрусталя" я воспринял как полемику с "Язычниками" Сергея Другаля. Верна ли эта гипотеза?"

Нет, если так получилось, то непреднамеренно. Без заранее обдуманного умысла. Я не хотел полемизировать, да и они все-таки не в одной плоскости лежат. Там несколько другой подход. Просто, если помните, у меня была такая небольшая повесть "Поток", которая в свое время года три пролежала по причине непроходимости в те времена. Я ее пытался в Москве издать, потом она вышла в Риге. Уже тогда проблемы экологические меня достаточно царапали. А сейчас мне показалось, что эта проблема сливается с политической. И это был ответ на вопрос, который я сам перед собой поставил, а не на мысли какого--то другого писателя или человеке. Спасибо.

    Б. Зеленский:

- "Что сейчас пишите? Чем порадуете?"

Что-то пишу, конечно.

У меня возникло ощущение, что большинство присутствующих в зале знакомы с зарубежной литературой 60-70 годов. Дело в том, что мы с помощью некоторых наших агентов познакомились с последними достижениями англо-американской фантастики. Ни секрет, что они немного дальше ушли в плене литературы, в плане идей. И я считаю, что моя задача каким-то образом познакомить вас с самыми последними достижениями. Не только я, но и вся наша группа, которая здесь присутствует - Николай Чадович, Евгений Дрозд. Дело в том, что мы сейчас запустили большой проект, приблизительно на 150 наименований. Это будут книги для любителей, в твердом переплете, с иллюстрациями "Звезды мировой фантастики". Вначале будут идти признанные, чтобы эта серия была знакома людям, потом пойдут фамилии, которые вам ничего не говорят. Например, такие как Эссенджер, Лики Лоу, Брюс Стерлинг, Дэн Симмонс, который получил "Хьюго" за 90 год. Это совершенно другой уровень фантастики. Мы немного были все время отрезаны от мировой литературы, мировой культуры. Хотелось, чтобы вы прочитали и требовали от нас тоже самое, чтобы мы писали чуть-чуть хуже только.

Мы над этим много работаем все вместе. Еще о нашем журнале. Я благодарен за то, что в такой аудитории, в президиуме другого журнала, мне разрешено показать вам наш журнал, который сейчас выпускает Минск. Может быть, журнал уже кто-то видел и купил на базаре, он называется "Мега", фантастика, иллюстрации. Все желающие могут встретиться с зам. главного редактора и дать какие-то материалы. Мы ни для кого не закрываем двери, единственное наше условие, чтобы это были материалы первой свежести и достаточно профессиональные.

    Г. Прашкевич:

- Удивительно, что мы часто сегодня сетуем не ту ситуацию, которая сложилась у нас в стране, которая сложилась у нас в душах. Но я думаю, что с не меньшим удивлением мы должны присматриваться к себе и замечать там и вокруг себя странные, очень странные уголки. Нетронутые, в некотором смысле, всеми этими стихийными и душевными бедствиями. Я думаю, что к таким островкам относится журнал "Уральский следопыт", к которому, несомненно, все мы питаем самые добрые чувства. Ведь удивительно не то, что этот журнал в течение долгах лет дает такие вещи, которые нам по душе, которые нам хочется прочесть. Но самое главное, что он собирает вокруг себя надёжных людей. Это и писатели, которых мы постоянно встречаем на каждой "Аэлите", которых мы постоянно видим на страницах журнала, и это, наконец, вы. Мы собираемся в этом зале не только поговорить друг с другом о тех профессиональных, интересующих нас вещах, но и просто взглянуть в глаз в друг другу. Ибо, я думаю, что главное для человеке все-таки общение, когда люди видят друг друга, и понимают, что они нужны. Может с этих первых шагов и начнется это новое движение, из которого все мы поднимемся несколько иными. Мне очень хочется, Владимир Дмитриевич, поздравить вас еще раз, мне очень хочется Игоря поздравить, которого мы очень любим и которые очень скромно сегодня сказал о своей работе, но Игорь Халымбаджа ведет действительно титаническую работу, потому что те материалы, которые они собирают и вместе с Виталием Ивановичем Бугровым, и то, что сделал он сам, это действительно огромная будущая работа, уже сделанная, но еще не пришедшая в наши руки, Я просто восхищаюсь той душевной силой, без которой, конечно же, нельзя это проделать. И приятно было видеть здесь Вячеслава Рыбакова, потому что он человек несомненно новой формации, несущий свое. Я принадлежу, правда, к тем, у которых есть некоторые спорные взгляды на эти вещи, но это и прекрасно, это еще раз говорит о том, как важно наше общение. Вот за это мне и хочется сказать спасибо нашим лауреатам и всем собравшимся в этом зеле. Это я говорю не от лица президиума, а от своего собственного. Было замечательно здесь встретиться.

    В. Крапивин:

- Этот вопрос прямого, да и косвенного отношения не имеет к нашему празднику, но многие знают отряд "Каравелла", то я отвечу на вопрос: "Правда ли, что "Каравелла" заглохла?" Отвечу очень коротко: это неправда. В "Каравелле" произошел раскол. Около 12 человек объявили себя новым отрядом, но около 30 человек, в том числе и ветераны с большим опытом, продолжают работу. А конфликт обычный, административный, из-за помещения. Тем не менее, "Каравелла" продолжает работу. 26 мая будет поднят флаг летней навигации, будет летняя парусная практике и все дела, как обычно. А трудностями в наше время никого не удивишь.

    С. Логинов:

- Вопрос опять же анонимный. Кому-то не дает покоя вопрос с адресами: "Где живет Рыбаков, он не знает. А где живете вы?" Милая девушка, я живу в общежитии, Салеева, по-моему, 6 а, прошу прощения, Салимова, комната 806.

    Л. Вершинин:

- Со своей стороны, милая девушка, настоятельно рекомендую.

Вопрос первый, самый, пожалуй, тяжелый. Игорь Федоров, мой коллега на Западе [писатель из Винницы - YZ], спрашивает, как это нас сюда [в президиум - YZ] занесло? "По заслугам, Марковна, по заслугам". Это я процитировал Аввакума, для тех, кто не знает.

Записка: "Лев Георгиевич, над чем вы сейчас работаете?" Над повестью. Сейчас закончил повесть. Впервые сделал то, что очень хотел, альтернативную историю. Как получилось, судить не мне, потому что мне нравится почти все, что я пишу. Я себя читаю достаточно регулярно, но новинки стараясь доставать, и я рад, что мое мнение совпадает с мнением более серьезных ценителей моего творчества. Так, например, интересующихся этим вопросом, отсылаю к исчерпывающему докладу Александра Борянского, сделанного обо мне на Ефремовских чтениях. Я надеюсь, что вы понимаете, что это все шутки. Одесские.

Теперь вопрос, который я ждал, который пришел не от того человека, от которого я предполагал. Некто Арбитман [Арбитман и Вершинин давно друг друга знают - YZ] из Саратова задал мне вопрос: "Лева, скажи народу, что ты думаешь о ВТО и его основателе Ю точка Медведеве?" Подпись: "Рома Арбитиан".

Исходя из того, что меня именуют ни товарищем, ни господином, а подписано "Рома", я рад, что Арбитман меня все-таки считает человеком. Я постараюсь ответить на этот вопрос, постараюсь ответить так, чтобы впредь мне не приходилось ни в трезвом, ни пьяном, а иногда я выпиваю, очень редко, бывает такое, ни в трезвом, ни в пьяном виде, ни официально, ни неофициально на этот вопрос не отвечать. Вообще-то у меня язык подвешен неплохо. В зале есть люди, которые меня помнят школьным учителем, и они не дадут соврать, что за шесть лет своей работы в школе, с 82 по 87 год, преподавая историю в пятых тире десятых классах, я ни разу не солгал детям. Второе. Целый ряд обстоятельств моей жизни, многим известным, а те, кому неизвестны, то, в общем-то, и не надо, заставляют меня считать себя хорошим человеком. А раз своим оценкам я верю, то, видимо, это так и есть. Я отвечаю на вопрос, что я думаю о ВТО.

Дело в том, что я ненавижу фанатизм. Я ненавижу фанатизм правый и фанатизм левый. Я не буду называть по именам, нет, я не буду называть имена, пусть они останутся в тайне. Но фанатизм, пусть даже самый благородный, неприятен, потому что это - полпотовщина. И нет неблагородного фанатизма. Вспомним Пиночета. Фанатизм - это фанатизм. И грани смыкаются. Что такое ВТО? Три года тому назад, когда люди, подобные мне... Ну хорошо, повезло Рыбакову, повезло Логинову, повезло многим другом - у них был Б. Н. Стругацкий. У них был семинар, как-то создался, и люди, по крайней мере, не подыхали, я подчеркивай, не подыхали, я не пользуюсь эвфемизмами, типа...

Ну, ладно. Люди умирали действительно от полуголодного существования от того, что писалось в стол и выкидывалось, и есть имена тех, которые выкидывали и переставали писать. И вдруг появляется ВТО. Да какое дело было мне, да какое дело было кому бы то ни было кому-то другому, что ВТО основано при "Молодой гвардии"? На сегодняшний день совершенно очевидно, это организация вне какой-либо идеи, эта организация прагматическая, сделавшая колоссально много для того, чтобы, по крайней мере, имена, подобные именам Льва Вершинина, Игоря Федорова и многих здесь присутствующих, стали хоть чуть-чуть, в меру того, что они стоят, но говорить читателям. Благодаря им, упомянутые и многие другие, смогли бы немножечко кушать, вы это понимаете, Рома?

Вот я и назвал имя. Ну что ж, вспомним съезд, когда все-таки назвали полковников. Итак, польза ВТО: они выпустили людей, они изо всех сил стараются быть вне политики. Конечно, политика тянет их, и тянет вправо. Но идеалы тех, кто основал ВТО - быть вне политики и делать свою копейку. И, откровенно говоря, если я не ошибаюсь, я твердил это руководству ВТО, что, по-моему, самое большое счастье будет для них где-то года через три свернуть издательскую деятельность. Но и сворачивать не надо, потому что есть молодые, которых не возьмет печатать ни Виталий Бабаенко, ни минчане, которых не возьмет печатать ни "Новая фантастика" Ютанова, потому что они - молодые, потому им надо хоть как-то представиться. Они не входят в обоймы. А рубить обоймы - эти дело опасное, один парень уже рубил.

Ладно, это о положительном. Об отрицательном. Полный и абсолютный прагматизм. Определенная усредненка. Люди, умеющие писать хорошо, действительно их в семинаре ВТО невелико количество, страшно далеки они от основной массы, но они разбудили... Ну, я тут начал. Отрицательные черты есть, и теперь оставим в стороне все мелкое, давайте не будем сплетничать. Можно сплетничать, можно подглядывать, можно подсматривать, иногда даже остроумно, иногда страшно. И теперь последнее. "Протей". Вы же меня гробите этим вопросом, товарищ Арбитман. "Товарищ Жеглов, вы же меня гробите этим вопросом". "Протей". Слева от меня сидит Логинов, чье письмо, полное высочайшего благородства, действительно высочайшего благородства, в то время действительно хлестнуло тех, кто интересовался вопросом... Я не очень длинно говорю? Как кнутом, в отличие от молчановского, которому было куда отступать, а Логинову не было. Но "Протей"... "Протей" - это, извините меня, ну, трезвый я, ну, не могу я сказать слово, по этому поводу есть такая фраза: "Пусть каждый возьмет, что захочет, но заплатит положенную цену". Юрий Михайлович Медведев взял. Он заплатил. Я бы не хотел платить такой цены. О "Протее" сказано было и в разговоре с Медведевым, и в разговоре вообще о ВТО. Лично о Медведеве я не имею морального права говорить плохо. Очень модно носить мишку вниз головой [многие фэны носили значок Олимпийского Мишки вниз головой, выражая таким образом свое отношение к повести "Протей" Медведева - YZ]. Я не имею права морального говорить плохо о Медведеве. Я не говорю о нем хорошо. Хотя, нет. Я, в принципе, мог бы говорить о нем хорошо, чтобы поэпатировать общественность. Я скажу так. Несмотря на мой всем известный портрет, в котором нет курносого носа, синих славянских глаз и прочего, Юрий Михайлович Медведев с первого момента, не будучи со мной человечески близок, почему-то хвалит и одобряет, делает мне только добр. Не знаю почему. Именно поэтому, как человеку, не сделавшему лично мне зла, я не могу о нем говорить плохо. Как об авторе "Протея"... Я уже сказал - он сделал, он заплатил, Вы знаете, господа, я не один, я верю, что ангелы сидят по две стороны. И добавил бы я одно единственное слово. Вы знаете, никто из вес никогда не задумывался, как страшны бывают судьбы людей, которые, попав в литературу, заболели ей, на том или ином уровне способностей, и уже не могут выскочить из этой обоймы и тогда кидаются в литературное чиновничанье. Ребята, простите меня, это - трагедия. И если о Медведеве написать художественное произведение, не о Медведеве, как о человеке, а о его генерации, это будет высокая трагедия, это будет трагедия уровня трагедии Павки Корчагина, высочайшее счастье которого было в том, что он лежал парализованный и не знал, что творится вокруг. Но с другим знаком.

И последнее. Я не знаю, насколько я ответил на этот вопрос. Я, к сожалению, не очень умею себя контролировать и говорить так красиво, как Вячеслав Михайлович, я не оратор, я практик.

(Нет окончания, буквально нескольких фраз, которые не уместились на пленке).

    В. Бугров:

(Нет начала выступления по причине смены ленты в магнитофоне. Речь шла о публикациях в журнале "УС" в 1992 году - продолжается публикация романов о Тарзане, а также мерсианскую серию Берроуза).

- Будучи еще студентом, не будучи ни кандидатом исторических наук, ни, скажем, членом ученого совета Ленинградского университета, ни лауреатом государственной премии России за сценарий к фильму "Письма Мертвого человека", он не равных правах был участником, скажем, первого Всесоюзного семинаре молодых писателей-фантастов и приключенцев в 1976 году [??? 1982 ??? - YZ]. Нина Матвеевне может подтвердить это, и Геннадий Мартович Прашкевич тоже. Слава Рыбаков, молоденький тогда студент, уже печатался в "Знание-силе", прошел там его хороший рассказ. Совсем недавно, раскапывая свои архивы в "Уральском следопыте", я наткнулся на повесть его тех времен. То есть уже В те времена он писал повести, а первые-то книги он выпустит всего-навсего в прошлом году. Что же после этого говорить о минусах такого вот коммерческого подхода к изданию фантастики. Наш рынок, наш спрос на фантастику настолько велик, настолько накопился за все эти годы, что никакие переводы не смогут заполнить этот образованный вакуум. На равных будут конкурировать с мастерами западной фантастики наши мастера, наши будущие мастера, молодые мастера. Так что процесс, наверное, естественный.

С записками я на этом заканчиваю. О том, как изменятся планы "Уральского следопыта" в связи с удорожанием журнала, мне пока сложно отвечать, потому что проблем у нас очень много. Там маячит даже такой сверхсложный вопрос, как изменение формата, а это, в общем-то, грозит катастрофой. Так что на этот вопрос отвечать сложно.

А в конце я просто хотел сказать о том, о чем нас просили, и о чем мы не упомянута не вправе. Дело в том, что мы действительно переживаем такой очень сложный период, когда постепенно меняется и состав фантастов-профессионалов. Кто-то уходит из фантастик, кто-то вообще уходит от нас. И, наверное, и в самом деле есть смысл вспомнить хотя бы Севера Феликсовича Гансовского, лауреата позапрошлой "Аэлиты", можно вспомнить и Александра Ивановича Шалимова, ленинградского фантаста, тоже имя достаточно хорошо известно любителям фантастики. И молодые иной раз уходят крайне преждевременно, что ж, такова жизнь. Мы продолжаем жить, с кем-то мы постоянно расстаемся, но тем не менее минутой молчания давайте почтим.

    С. Мешавкин:

- Где-то наш марафон заканчивается. Видимо, сказалась Свердловская жара, она какая-то одуряющая. И свердловчане, по моим наблюдениям, какие-то немножко раздражительные в последнее время и погода не для заседаний. И, заканчивая, у меня один вопрос по поводу подписки. Отвечу коротко: "Объясните, пожалуйста, что за чехарда происходит с подпиской на второе полугодие на ваш журнал? "Союзпечать" утверждает, что она отменена по вашему распоряжению из Свердловска и в продлении подписки на ваш журнал на второе полугодие отказывают". КЛФ "Амельтея" из Новосибирска.

Действительно, сплошной детектив. Ни редакция, ни издательство не давали никакой команды, чтобы не восстанавливать подписку. У нас есть бумага, достаточное количество. Это сделала по своей инициативе Свердловская Союзпечать", убоявшись многих статей, что с бумагой плохо, она решила, что раз плохо, то плохо везде, на целый ряд журналов дала телеграмму, в состояние в стране такое, что, несмотря на то, что мы оперативно отреагировали, оперативно попросили "Союзпечать", она дела две телеграммы и несколько звонков в областные издательства и в республиканские. Где затерялась эта телеграмма, видимо, это просто объясняется общим нашим состоянием в стране. Бумага у нас есть, в пятом номере мы объявили через журнал, мы просто приносим извинения, но вины здесь нашей нет.

Итак, прежде чем сказать последнее слово, я прошу всех, кто хочет участвовать во время завтрашнего карнавала в КВН, зарегистрироваться в коридоре в правом проходе.

А сейчас благодарю вас всех за участие в "Аэлите". Сейчас будет выступать группе пластики "Звездный фрегат" из Кишинева. А после этого художественный фильм "Трудно быть богом".

    24.05.91.

    Записано и расшифровано
    Татьяной Приданниковой
    КЛФ "Странник" г. Магнитогорск



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Конвенты >
1970-1980 | 1981-1990 | 1991-2001 | Другие материалы
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001