ЕВГЕНИЙ ВАЙСБРОТ: «Я ЧЕЛОВЕК-ПИШУЩАЯ МАШИНКА»

Этот человек уже много лет переводит фантастику. Благодаря ему русскоязычный читатель имеет полновесное и неискаженное представление о ведущих мастерах польской фантастической литературы, которая считается одной из ведущих «фантастик» мира. Он много сделал за свою жизнь, но о своей работе говорит с иронией столь резкой для такого почтенного возраста (ему за 70). Хотя он и стоял у «истоков», и был знаком со многими знаменитыми людьми, ему чужды снобизм и высокомерие: с ним легко и интересно общаться. Мне кажется, наш читатель разделит это мнение.

В. Евгений Павлович, скажите, почему так откровенно слаба, за вычетом нескольких имен, советская фантастика?

О. Хочу вас сразу предупредить, что я не теоретик-литературовед, и никаких обобщений на предмет тенденций, путей развития, влияния и прочих аллюзий вы от меня не дождетесь. Пардон, не добьетесь. Я переводчик, я перевожу, я человек-пишущая машинка... что же касается нашей с вами советской фантастики, то чего же вы хотите: мы все жили в одном, как говорили поляки, едином социалистическом концлагере. Какая уж тут хорошая фантастика?

В. Но ведь в Польше тоже был социализм.

О. Нет, как раз в Польше его и не было, поляки только делали вид, что они соцстрана, так что с фантастикой у них все в порядке.

В. Так что же нашей «сайенс фикшен» и похвастаться нечем, в смысле некем?

О. Нет, почему же, Стругацкие – писатели мирового класса, они, естественно, у нас на первом месте, а второе и третье места мы присуждать не будем. Некорректно, несоизмеримо. Хотя мне лично очень нравится Илья Варшавский, блестящий мастер короткого рассказа с эффектной концовкой.

В. А всеми любимый Кир Булычев?

О. Он во многом вторичен и даже третичен, не в смысле таланта, а в смысле идей. Хотя, сказки про девочку Алису куда как неплохо.

В. А что пан Вайсброт скажет о польской фантастике и о своем месте в ней?

О. Польская фантастика это прежде всего Станислав Лем, далее – Кондрат Фиалковский и Кшиштоф Борунь. А потом еще масса интересных писателей: Зайдель, Перовский, Петецкий, Внук-Лепиньский, Вольский... и опять Лем. Ну и где-то среди них ваш покорный слуга, популяризатор и проводник.

В. Станислав Лем – он какой? Хороший, плохой, умный, простой?

О. Лем – он очень умный, это большой мыслитель, его даже выдвигали на Нобелевскую премию. В смысле человеческого общения он довольно тяжел, я бы сказал, недоступен, мне было очень трудно поддерживать с ним уровень «интересного собеседника». На «Сумму технологий» я так и не посягнул: очень сложно для моего скромного переводческого дарования.

В. А кто из известных фантастов в общении был проще всех?

О. Аркадий Стругацкий, очень добрый, юморной, хороший был человек. И чертовски талантлив. Кшиштоф Борунь был очень близким моим товарищем...

В. Евгений Павлович, вы дали «русскую прописку» почти всем заслуживающим внимания польским фантастам, но я вот вижу, что в ваш «ундервуд» заправлена бумага – значит, ни дня без строчки...?

О. ... а то и двух. Вы про мои творческие планы хотите спросить?

В. Да, про планы и их осуществление.

О. В издательстве «Прогресс-Пангея» выходит книга Мачея Кучиньского «Змеепоклонники. Диск из Атлантиды», в «Радуге» готовится к выпуску сборник Борунь и Паровского, в питерском «Северо-Западе» выйдет в свет толстый том Марчина Вольского, в который войдет и его самая последняя вещь «Коррекция», написанная в жанре «альтернативной истории» про Андропова и Ко, в московском «Тексте» все еще продолжает выходить с/с С. Лема, там тоже есть мои переводы. Так что все в порядке, работаю, перевожу...

Перед уходом из гостей мы просим хозяина дома попозировать для фото в пиджаке, увешанном наградами (Евгений Павлович Вайсброт воевал на фронте), и вопрос напрашивается сам собой.

В. Какая награда для вас самая дорогая?

О. Вот эти две: «За отвагу» и «За взятие Кенигсберга».

В. А вот этот «Орден Великой Отечественной Войны»?

О. Нет, он юбилейный, им дорогой Леонид Ильич Брежнев наградил в честь 35-летия Победы всех фронтовиков, этот орден не так для меня ценен, как те два, которые я получил за дело.

Среди наград Евгения Павловича есть и другие, иностранные невоенные награды, но тоже за дело. Дело популяризации и пропаганды польской фантастики за границей, т. е. у нас в СССР, в России. Дело всей жизни.