ГРУСТНАЯ СКАЗКА

Юрий Буркин.
Автобиография. (Сказка).
"Парус", 1990, № 1.

Это - поэтическая проза. В чем-то, правда, несколько вторичная, но по-своему обаятельная:

"Дело в том, что такой, ничем вроде бы не примечательный снаружи дом наш, имел-таки достопримечательности: в подвале его жил Мёрцифель - старый злыдень, а на чердаке - крылатый мечтатель Лаэль. Но об их существовании не знал никто, кроме меня. Так получилось...".

Это - действительно автобиография по жанру, но осмысленная, так оказать, поэтически. Это - действительно сказка, хотя реальность Застоя сквозь нее проглядывает порой весьма отчетливо:

"Город встретил меня огромным, писанным белыми буквами по алому полотнищу транспарантом: "Достанем и перестанем!".

"- Государственность должна быть безопасной! - воскликнул Косой и потянулся к ящику стола".

"-.Это вы мне бросьте, - сказал Косой. - Вопросы тут я, так сказать, задаю. Вы нам все расскажете. Мы добьемся...

- И перебьемся, - подсказал, я".

В этой новелле много иронии. Иногда она бывает по-настоящему едкой, но чаще, увы, вся вторичность "Автобиография" по сути именно в ней. Все это уже осмеяно я пересмеяно.

В этой сказочке много горечи. Она, словно выплеснулась через край чаши терпения. Впрочем, быть может, и несколько запоздало, если даже судить не по дате публикации, а по дате написания... Однако для "автобиографии" поздно или рано, пожалуй, не имеет смысла. Просто есть, и все.

Именно горечью увенчан финал. "Блудный сын" возвращается, наконец, домой:

"...Вот он. Это он? Эта покосившаяся хибара? И этот выживший из ума старый голубь на чердаке - Лаэль?..

- Мёрцифель! - позвал я. Но звук без сил упал на пол. Я посмотрел на то место, куда он упал, и увидел крысу. Она улыбалась мне и, мертвенея, силилась что-то оказать... Я похоронил ее возле крыльца...

- Дина! - крикнул я. Тишина поспешила ко мне на зов...".

"Автобиография"...

А. ДАВЫДОВ.