История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

Е. Парнов

ВЕЧНЫЙ ВЕТЕР

СТАТЬИ О ФАНТАСТИКЕ

© Е. Парнов, 1982

Парнов Е. Зеркало Урании.- М.: Сов. Россия, 1982.- С. 62-70.

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2002

    Конечно, цель всего творенья - мы,
    Источник знанья и прозренья - мы.
    Круг мироздания подобен перстню,
    Алмаз в том перстне, без сомненья, - мы.

      Омар Хайям

"Vita brevito ars longo", - говорили римляне - мастера лапидарных формулировок. "Жизнь бренна - искусство вечно"... Не уверен, что есть что-нибудь действительно вечное в бескрайней Вселенной, где все подвержено изменению, а гибель и рождение замкнуты в круг без конца и начала. Но как бы там ни было, искусству уготовлена долгая, по сравнению с человеческой, жизнь. Разве это не диво, что не машина времени, придуманная фантастами, не хитроумный прибор, сконструированный в каком-то неведомом НИИ, а всего лишь стопка сброшюрованных листов бумаги позволяет нам бессчетно возвращаться назад? Она - словно билет в дивную сказочную страну, где ничего не меняется, хотя и полно движения. Как необыкновенно приятно, как упоительно бывает посетить ее после долгого отсутствия и застать все на своих местах, все как было. Это не только сверхсветовой полет в мир вымысла, где живут и всегда будут жить любимые наши герои, но и возвращение в собственное детство. Иначе мы бы вряд ли стали столь часто перечитывать полюбившиеся с давних пор книжки.

"Аэлиту" и "Гиперболоид инженера Гарина" я, как положено, прочитал, будучи еще школьником, и с тех пор нет-нет да снова поброжу по городам, затерянным среди красной пустыни Тумы, или Крестовскому острову в Ленинграде, где в заброшенном подвале узкий, как вязальная спица, луч выписывает сквозные вензеля на стальных болванках. Зачем я это делаю? Почему? Сам не знаю.

Силу, которая властно тянет нас к полузабытым истокам, нельзя объяснить законами логики, как нельзя "поверить алгеброй гармонию". Ведь я, как и многие из вас, в чьи руки попадет эта книга, прекрасно знаю, что Гарин вместе с Зоей Монроз окажутся в конце концов на необитаемом острове, причем чуть ли не голыми, а Лосю суждено навеки расстаться с пленительной Аэлитой, чьи губы хранят привкус горьковатой свежести. Горечь яда и горечь разлуки. Звездная тоска о жарком солнце, зеленых холмах и любви, над которой не властно ни пространство, ни время?

Пусть мы знаем, чем завершится поединок отважного беспризорника Ивана с гиперболоидом "Аризоны" и к чему приведет побег в подземелья царицы Магр, это почти ничего не значит. Подсознательно мы постоянно надеемся на чудо. Вдруг, вопреки нашей памяти и законам мироздания, на сей раз все разыграется совсем по-иному.

Чуда, разумеется, не происходит, потому что сама наша надежда уже является беспримерным чудом. Таково свойство подлинного искусства. Поэтому оно и побеждает время, вновь и вновь заставляя человека сопереживать. А это такая радость - оказаться в увлекательном путешествии с любимыми героями, что ее хочется испытывать постоянно.

Что же сказать о давно уже ставших хрестоматийными книгах? О Книгах, которые переросли тесные рамки обложек и стали кинолентами ("Аэлита" была отснята еще в 1924 году) и вошли в наш дом с телеэкрана (по мотивам "Гиперболоида инженера Гарина" поставили телевизионный фильм). Да что там книги и ленты! Есть песенка про "московскую Аэлиту", кафе "Аэлита", а гиперболоид помянул на страницах "Правды" прославленный академик, когда пришло известие о присуждении Нобелевской премии создателям лазера.

Творения А. Толстого не просто литературное явление. Они стали неотъемлемой частью окружающего мира, вошли в плоть и кровь нашей цивилизации.

Обращение Алексея Толстого к фантастическому началу было далеко не случайным. Оно было предопределено склонностью его характера, эволюцией творчества, образованием и, если угодно, самой историей. Ее переломным моментом, достигшим взлета в октябре 1917 года.

"Аэлита", в которой впервые показано, как пролетарская революция становится не только всемирной, но всепланетной, была написана в поворотный для писателя период. А. Толстой создал эту удивительную, светлую, романтическую историю в самый разгар работы над "Сестрами", когда первая редакция - эмигрантская - уже была закончена, а вторая - советская - едва начата. И опять-таки не случайно именно эту, наполненную революционным пафосом вещь выбрал писатель для публичного чтения. Причем не где-нибудь, а в советском посольстве в Берлине, накануне возвращения на родину. Написанный в эмиграции роман был опубликован уже на родной земле. Впервые под заголовком "Закат Марса" он появился в шестой книжке "Красной нови" за 1923 год. Небезынтересно, что релятивистский принцип нашел воплощение и в "Аэлите". Время в аппарате, летящем к Марсу, течет отлично от земного.

Объясняя Гусеву суть релятивистского смещения, Лось говорит:

"Впоследствии можно будет построить большой аппарат, снабдить его на полгода запасом пищи, кислорода и ультралиддита и предлагать каким-нибудь чудакам: вам не нравится жить в наше время, хотите жить через сто лет? Для этого нужно только запастись терпением на полгода, просидеть в этой коробке, но зато - какая жизнь! Вы перескочите через столетие. И отправлять их со скоростью света на полгода в межзвездное пространство. Поскучают, обрастут бородой, вернутся, а на земле - золотой век".

Так называемый "парадокс близнецов" Эйзенштейна (замедление времени в звездолете, летящем со скоростью, близкой к световой) был проверен и блистательно подтвержден уже в наше время на мю-мезонах. Многие современные фантасты отдали ему щедрую дань.

Куприн первым почувствовал зарождение соблазнительной технократической идеи, но прошло совсем немного времени, и А. Толстой развенчал новорожденную утопию в земном (Гарин) и марсианском (Тускуб) вариантах. Тот самый гр. А. Толстой, который написал и фантастический рассказ "Граф Калиостро", традиционно "страшный", "готический", но одновременно удивительно озорной! Очень близкий к "Звезде Соломона" А. И. Куприна...

Какое тесное взаимодействие науки и фантастики, какой мощный целенаправленный поток идей! Даже свой яйцеобразный летательный аппарат автор "Аэлиты" "построил" почти точно по чертежам К. Э. Циолковского, гениального провозвестника космической эры. Да, нестареющая фантастика А. Толстого родилась не на пустом месте. У создателя гиперболоида и марсианской ракеты были предшественники и современники. У него есть и будут потомки.

С необыкновенной зоркостью он подмечал новое. "Аэлиту" от "Гиперболоида инженера Гарина" отделяют каких-нибудь три с небольшим года. Но как не схож уже научный колорит этих книг. Да и Петроград Лося и Гусева существенно отличается от Ленинграда Тарашкина и Шельги. Не менее чем сам Лось - от молодого ученого Хлынова. Это было знамением времени. Страна перестала быть полем сражения, она превращалась в исполинскую строительную площадку. Каналы, железные дороги, шахты, металлургические гиганты, электростанции - все это возводилось с неслыханной доселе широтой и размахом. Такому грандиозному строительству должна была отвечать и соответствующая научно-техническая база.

Создавалась та особая научная атмосфера, без которой уже немыслим современный мир.

Кроме "Аэлиты", "Гиперболоида инженера Гарина" и "Графа Калиостро", А. Толстой написал еще и небольшую научно-фантастическую повесть "Союз пяти" (1924), главный герой которой миллиардер Игнатий Руфф послужил писателю в качестве "пробной модели" Роллинга.

Подобно тому как Гарин вместе с Роллингом захватывает власть, взрывая золотой паритет, Руфф со своими сообщниками вызвал всемирную панику и биржевую лихорадку бомбардировкой Луны. Небезынтересно, что безумный проект осуществился с помощью все тех же яйцевидных ракет, работающих на ультралиддите. Более того, в повести сказано, что межпланетные корабли созданы по чертежам русского инженера Лося. Это явно свидетельствует о преемственности научно-фантастических идей А. Толстого, о непрерывности его эволюции как фантаста. "Союз пяти", таким образом, играет роль соединительного звена между обоими фантастическими романами.

Едва ли можно сомневаться в том, что А. Толстой питал постоянную тягу к фантастике, позволяющей заострить любую ситуацию и любую идею представить в выпуклом гиперболическом зеркале.

По словам Н. Крандиевской, Алексей Николаевич Толстой с увлечением мечтал написать когда-нибудь "роман с привидениями, с подземельями, с зарытыми кладами, со всякой чертовщиной. С детских лет неутолена эта мечта".

Чтобы убедиться в том, насколько большое место занимала в жизни и творчестве А. Толстого научная фантастика, необходимо хоть одним глазком заглянуть в его творческую лабораторию: "...я пользуюсь всяким материалом: от специальных книг (физика, астрономия, геохимия) до анекдотов. Когда писал "Гиперболоид инженера Гарина" (старый знакомый, Оленин, рассказал мне действительную историю постройки такого двойного гиперболоида; инженер, сделавший это открытие, погиб в 1918 году в Сибири), пришлось ознакомиться с новейшими теориями молекулярной физики. Много помог мне академик П. П. Лазарев".

А. Толстой был по образованию инженером. В разработке научно-фантастических идей он не отступал от научного метода отбора и переработки информации. В "Гиперболоиде инженера Гарина" - роман начал печататься в 1925 году в той же "Красной нови" - мы найдем даже обстоятельный чертеж грозного аппарата. Пусть мы знаем теперь, что никакого гиперболоида построить по этим эскизам нельзя, так как по законам линейной оптики нерасходящийся луч не имеет права на существование. Это ничего не значит. Рисунок не только не разрушает нашу читательскую веру, но и сообщает ей необходимую опору, придает осязаемую конкретность. И все потому, что научная логика неотрывна у А. Толстого от поэзии, которая всегда волнует нас в неподдельной фантастике.

Я до сих пор храню в сердце поразительное ощущение, которое навеяло на меня описание марсианской "поющей книги". Трудно удержаться, чтобы не привести из него хотя бы отрывок:

"Эти переходящие одна в другую страницы были покрыты цветными треугольниками величиною с ноготь. Они бежали слева направо и в обратном порядке неправильными линиями, то падая, то сплетаясь. Они менялись в очертании и цвете. Спустя несколько страниц между треугольниками появились цветные круги, меняющие форму и окраску. Треугольники стали складываться в фигуры. Сплетения и переливы цветов и форм этих треугольников, кругов, квадратов, сложных фигур бежали со страницы на страницу. Понемногу в ушах Лося стала наигрывать едва уловимая, тончайшая изумительная музыка".

На концертах цветомузыки я всегда вспоминал эти удивительные строки. И, признаюсь честно, цветомузыка перестала меня радовать. Я до сих пор мечтаю о "поющей книге". В ней заключался именно тот неуловимый элемент чуда, который нельзя объяснить. Да он и не нуждается в объяснении, как самостоятельно открытая ценность.

В описании покинутых городов Марса, в эзотерическом мифе об Атлантиде у А. Толстого также были предшественники. Тот же Богданов, Рудольф Штайнер, Елена Блаватская. "Во времена гибели Атлантиды, - пересказывал теософский миф известный советский антлантолог Н. Ф. Жиров, - часть атлантов спаслась на реактивных кораблях, перелетев в Америку и Африку, а другая часть на космических ракетах якобы улетела на другие планеты. Эта легенда... была положена в основу ряда глав фантастического романа А. Н. Толстого "Аэлита".

Ту же легенду, как отмечает А. Ф. Бритиков, пересказала в своем романе "Смерть планеты" и Крыжановская-Рочестер.

Более того, можно согласиться с исследователями, которые находят у А. Толстого перекличку идей с марсианским циклом Берроуза, где среди слабосильных вымирающих марсиан тоже действуют гиганты-земляне. Есть у Берроуза и подробное описание покинутых городов, и животрепещущие картины воздушных битв, и борьба между черной и красной расой.

Все это, видимо, так... Но недаром А. Толстой подчеркивал, что пользуется "всяким материалом". Из этого "всякого материала" ему удалось отлить сплав удивительного блеска, звона и цельности. Нигде в мировой литературе мы не встретим красноармейца Гусева с лимонкой на поясе, который готов отдать жизнь за то, чтобы простым людям на далекой неведомой планете жилось хоть чуточку легче. А самоотверженный Шельга? Или мятущийся, страдающий Лось? Разве похож он на космоковбоя Диксона Картера? Не более чем порывистая нежная Аэлита на марсианскую секс-бомбу Дею Терис!

Вот почему А. Толстого по праву ставят в один ряд с Гербертом Уэллсом и Жюлем Верном. О картотеке Жюля Верна и о методах его строго научной разработки фантастической фабулы написаны целые трактаты. Я уверен, что недалек день, когда появится исследование о том, как работал Алексей Толстой, инженер, ученый, писатель-фантаст.

Он несколько раз перерабатывал свои вещи, сообщая им большую научную строгость и достоверность, добиваясь максимального "футурологического" эффекта. Ведь писатель-фантаст - это и провозвестник будущего. Вот что говорил по этому поводу сам Алексей Николаевич:

"Писателю надо вооружиться действительно глубокими знаниями, способностью оперировать точными цифрами и формулами. Могу привести пример: в "Гиперболоиде инженера Гарина" я писал о ядре, пущенном в землю на глубину в 25 км. И только сейчас, перерабатывая своего "Гарина", я обнаружил эту ошибку. Ведь ядро, падая на 25 километров, будет совершенно расплющено. Хотя я по образованию инженер-технолог и много поработал над "Гариным", но вижу, что все еще недоработал. Новые открытия в области химии и металлургии позволили бы перерабатывать его еще и еще".

Это один Толстой - труженик, исследователь, мыслитель. А вот перед нами уже зоркий провидец, который сумел заглянуть лет на двадцать вперед. Устами Хлынова ("Гиперболоид инженера Гарина") он говорит: "От кабинета физики до мастерской завода шаг невелик. Принцип насильственного разложения атома должен быть прост, чрезвычайно прост".

И далее: "Мы подбираемся к самому сердцу атома, к его ядру. В нем весь секрет власти над материей. Будущее человечества зависит от того, сможем ли мы овладеть ядром..."

В те годы, когда газеты кричали о шарлатанской чепухе, вроде "лучей смерти" Гриндель-Матьюза, писатель не ограничивался приключениями с гиперболоидом, а сумел разглядеть рождение совершенно новой - атомной - эры! Конечно, он вносил в роман постоянные поправки, слегка подновлял его в соответствии с новейшими достижениями науки. Но ведь основа-то была! А. Толстой определенно предвосхитил тот "невеликий шаг", который был сделан участниками "манхеттенского проекта" и "лабораторией № 2", которую возглавил И. В. Курчатов.

Ясно понял он и то, что именно в растоптанной Версальским договором Веймарской республике зреют зерна грядущей коричневой чумы. И не ошибся в социальной природе этого явления, как не ошибся в своем герое, объединившем в довольно-таки жалкой эклектичной доктрине идейки наивной еще технократии с практикой откровенного фашиста.

Лихорадочной ночью, накануне первого массового убийства в гостинице "Черный дрозд", Гарин выскажет Зое Монроз свое кредо:

"Но власть! Упоение небывалой на земле властью. Средства для этого у нас совершеннее, чем у Чингисхана. Вы хотите божеских почестей? Мы прикажем построить вам храмы на всех пяти материках..."

А в шахте, вгрызающейся в оливиновый пояс, Шельга внесет свою поправку: "Гарин и его предприятие - не что иное, как крайняя точка капиталистического сознания. Дальше Гарина идти некуда: насильственное превращение трудящейся части человечества в животных путем мозговой операции, отбор избранных - "царей жизни" - остановка хода цивилизации".

Он объяснит рабочим, поклявшимся взорвать себя вместе с шахтой, классовую природу явления: "Империализм упирается в систему Гарина".

Квантовая электроника, создавшая лазер и нелинейную оптику, перечеркнула идею гиперболоида, а "Маринер", опустившийся среди красных песков Марса, отснял его пресловутые каналы и не обнаружил ни их, ни покинутых городов, ни следов какой-либо органической жизни. Только разве в этом дело? История полностью подтвердила прогнозы А. Толстого-футуролога - на обломках Веймарской республики, как мы знаем, вырос третий рейх, - а неослабевающая читательская любовь вновь доказала древнюю истину, что хоть и смертей человек, зато искусство вечно. Тревожный, волнующий ветер романтики. Вечный ветер.



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Фантастика >
Книги | Фантасты | Статьи | Библиография | Теория | Живопись | Юмор | Фэнзины | Филателия
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001