ДВА ДОБРЫХ СЛОВА ОБ УЧИТЕЛЕ

"Горшок гвоздики стоял на окне пятого этажа. На перилах балкона третьего этажа дремала голубая персидская кошка. Тинг, выглядывая в окно, столкнул горшок. Падая, горшок задел кошку, та спросонок прыгнула и упала на мостовую.

Кошка к вечеру умерла. Хозяйка мошки, жена домовладельца, плакала. Домовладелец сказал Тингу всего одно слово:

- Выезжайте..."

Так, резко и динамично, начинается лучшая из повестей Николая Николаевича Плавильщикова "Недостающее звено". История фантастической встречи героя повести Тинга со своим прапрапредком питекантропом занимает какие-то пятьдесят страниц, но как много вложено в эти страницы! Впрочем, точность информации и ее максимально возможный объем - это вообще черта, характерная для его книг. О чем бы он ни рассказывал - о происхождении жизни ("Гомункулус"), о ее развитии ("Бронтозавр"), об удивительных приключениях в мире животных ("Сказки крокодила") - все у него захватывающе, все у его интересно. Даже "Очерки по истории зоологии" написаны как детективный роман, ибо речь них идет не просто о драме идей, но и о драме их творцов. Разве не человек интересует нас прежде всего даже в науке?

Доктор биологических наук известный энтомолог Н. Н. Плавильщиков первую свою научную работу опубликовал в 1912 году. С тех пор список его работ рос и рос, но говорить о нем я буду сегодня не как об ученом, и не как о писателе, а прежде всего как об Учителе, ибо не так уж часто везет нам на то, чтобы встретить в детстве человека, принимающего тебя как равного и беседующего с тобой как с равным.

...Лето 1957 года принесло на станцию Тайга невероятную жару. Это жаркое лето разбросало по окрестным деревням всех моих друзей, и основным моим занятием, занятием провинциального мальчишки, было или уходить в лес, или, прячась в тени, упорно смотреть в дальний конец пустой улицы - не появится ли почтальон? Ведь именно почтальон приносил мне письма от Николая Николаевича, а в письмах этих, как если бы они были письмами от волшебника, содержались не только ответы на все те вопросы, что может задать шестнадцатилетний мальчишка, но и неожиданный взгляд на вещи.

В то одинокое и жаркое лето 1957 года я писал, как оглашенный, повесть "Последний бог" (о сверхчеловеке), "Ошибка Боза" (о похищении искусственного сердца), "Под игом Атлантиды" (о крушении одного из сверхгосударств). Из всего этого через двадцать лет я сумел реализовать лишь сюжет о сверхбоге ("Обсерватория "Сумерки"). Читателем всего остального, часто единственным, но очень внимательным, был он, кто вел меня от фразы к фразе, указывая на погрешности моего вкуса, наконец просто воспитания. Он вел меня через все те страшные рифы труда и разочарований, что выпадают на долю любому начинающему. И был момент, когда преподал мне (после очередной, не весьма удачной рукописи) совершенно предметный урок о том, а как, собственно, пишется книга. Тут я дам слово ему самому. Пусть опять с печатных страниц прозвучит его голос.

"Как я писал "Недостающее звено"?.. Очень часто спрашивают, не у меня даже, а вообще: как вы работаете? Просят: расскажите, как писали такую-то вещь... На эти вопросы нельзя ответить точно, всегда отвечающий будет ходить вокруг да около, и спрашивающий не услышит того, что ему хочется услышать. И это понятно. Возьмите какой-либо другой случай. Хорошего закройщика спрашивают: расскажите, как вы кроите. Он отвечает: а очень просто. Гляжу на заказчика, делаю несколько промеров, кладу на стол материал и... раз, раз ножницами! Спрашивающий проделывает в точности то же, и... портит материал. Секрет прост: опыт. Его словами не передашь. Поэтому ответ на все такие вопросы всегда будет очень формальным. Так и со "Звеном". Издательство привязалось: напишите что-нибудь фантастическое о предках человека. "Ладно, - говорю, - напишу". И самому занятно: что выйдет? Прежде всего как и о чем писать? Питекантроп!.. А как его - живого - свести с современным человеком? И не ученым - это будет скучно. Вот и придумал моего героя Тинга.

...Затем новая загадка. Как утроить встречу Тинга с "питеком". А дальше. Придумывается, что могли делать "питеки", ищутся способы использования местной фауны тех времен, пейзажа и прочее. Все готовое в голове легло на бумагу. Конец, правда, пришлось переделывать: редакция потребовала более спокойного конца. Вот и смотрите: научились вы чему-нибудь?.. Вряд ли... Можно написать о том же в десять раз больше, но суть останется одна: поиски объекта, возможности его обыгрывания... Для меня "Звено" было экспериментом особого порядка: суметь показать все так, чтобы давно ушедшее выглядело явью. Отсюда - ряд пейзажных и сюжетных комбинаций: современность, преломленная в прошлое... Все это было не тек уже хитро. Конечно - зная...

Вот это-то зная и есть одно из двух основных условий работы: нужно знать то, о чем пишешь и уметь передать это словами, притом не в живой речи, а на бумаге. Для того чтобы иметь и то, и другое, нужно время (особенно для приобретения знаний), а для писания еще и опыт. Чтобы знать - нужно учиться, что бы уметь - нужно упражняться. И то и другое - время и время... На бумаге мои слова выглядят, наверное, слишком простыми - легко: взял и научился. В жизи же да для начинающего все несравнимо сложнее..."

Вот такие письма писал он из Москвы в далекую провинцию...

"Недостающее звено" вышло в 1945 году, году для нашей страны нелегком. Значит, было за что издавать эту повесть. А книги Н. Н. Плавильщикова выходили до самой его смерти и выходят до сих пор. Перечитывая их, я вспоминаю их автора, спокойного, всегда сосредоточенного, не прощающего отклонений от цели, и думаю: если бы каждому из нас встречался в детстве такой учитель, мир несомненно стоял бы сейчас на ступеньку выше.

Геннадий ПРАШКЕВИЧ.