История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

М. Шерстюгов.

«Л» ЛАБОРАТОРНАЯ ТЕТРАДЬ

ФАНТАСТЫ И КНИГИ

© М. Шерстюгов., 1999

Книжный клуб (Екатеринбург).- 1999.- 2-8 авг.- ( 31 (148)).- С. ?

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

Лукьяненко С. "Л" - значит люди: Повести и рассказы. - М.: АСТ, 1999. - 464 с. - (Звездный лабиринт).

Известный Сергей Лукьяненко, самый свежеиспеченный лауреат премии "Аэлита", присуждаемой за большой вклад в российскую фантастику, выпустил книгу рассказов. Казалось бы, что тут необычного? Ну, писатель, ну, рассказы пишет, ну, издается... Дело, однако же, в том, что жанр фантастического рассказа в последнее время вообще почти сошел на нет. Большой роман оказался более коммерческим, и издатели сориентировали авторов соответствующим образом. Ведь каждому рассказу надо заново завоевывать внимание и доверие читателя, тогда как роман должен сделать это единственный раз. Надо быть не меньше, чем Лукьяненко, чтобы известное издательство выпустило в раскрученной серии, тиражом в 20 000 экземпляров, изрядный том, состоящий из множества маленьких текстов. Впрочем, наш лауреат и вкладчик в фантастику уже завоевал читателя, да так прочно, что может теперь, при желании, нести любую чушь: все равно прочтут.

Сборник "Л" - значит люди" можно в какой-то мере назвать лабораторной тетрадью Сергея Лукьяненко. Не потому, что его рассказы - это отходы большого "романного производства". Лучшие из них скорее можно назвать экспериментальными моделями романов, которые еще только будут (или никогда не будут) написаны. Честно говоря, книга Сергея Лукьяненко свидетельствует, что в фантастике рассказ не обладает столь же внятной жанровой самостоятельностью, как в литературном мейнстриме. Может быть, это происходит потому, что фантастика - область более интеллектуальная, нежели эстетическая, идея здесь преобладает над литературной формой. А Сергей Лукьяненко - еще и один из самых "головных" российских фантастов. Его типичный рассказ - это приключение ума, игра вопроса с ответом, небольшая настольная партия с читателем. Иные сюжеты буквально напоминают настольные игры: так, в рассказе "Хозяин дорог" персонажи, будто фишки, движутся по некой пустыне, как по рисованной доске, делают ходы от оазиса к оазису (от кружка к кружку), - и вся прелесть в том, чтобы нарушить правила игры. Весь кайф лукьянинских построений - именно в "сдвиге по фазе": один рассказ - одна попытка. Романы Сергея Лукьяненко отличаются от его же рассказов не образно, а, если можно так выразиться, "мегабайтно": романы - это большие экстраполяции, многоходовые философские теоремы. Рассказы - этюды, но сделанные по тем же (элегантно нарушаемым) правилам, примерно с тем же набором стандартных фигур.

"Лабораторная тетрадь" любопытна еще и тем, что дает представительный срез всего творчества Сергея Лукьяненко. Цикл "Прекрасное далеко" - о сытом и благополучном мире будущего, о мальчишках, получающих "Знак самостоятельности" и гражданские права в совершенно невзрослом "биологическом возрасте", - сделан под явным влиянием Владислава Крапивина. Рассказ "Слуга" - немножко фэнтези, немножко "космическая опера". "Поезд в теплый край" - антиутопия, "Визит" - фантастический боевик. Таким образом, персональный срез Лукьяненко во многом совпадает со срезом фантастики как совокупности жанров. "Вкладчик" почти везде попробовал перо - и, видимо, правила общей игры оказались для него совсем не такими преодолимыми, как внутренние правила собственных текстов.

В книге автором затеяна еще одна надтекстовая игра: Сергей Лукьяненко снабдил каждый цикл небольшим авторским комментарием, цель которого - проследить механизмы написания рассказов, взаимопроникновение созданных им миров. Эта литературная рефлексия будет, конечно же, интересна не только критикам, но и рядовым читателям (впрочем, в фантастике, по сравнению с тем же мейнстримом, понятие "рядовой читатель" сильно видоизменено). Для критика же представляет особенный интерес тот многозначительный факт, что писатель Лукьяненко внезапно совпал с одной из ведущих тенденций мейнстрима, где многими авторами ощущается потребность в саморефлексии текста (обнажение приема, процесс написания текста как одна из сюжетных линий произведения).

Конечно, не все рассказы, вошедшие в книгу, одинаково хороши. Некоторые, сказать по правде, просто плохи. Это становится особенно заметно после того, когда прочтешь в финале сборника самопародии Сергея Лукьяненко. Задним числом иные серьезные вещи тоже предстают как самопародии. Но Лукьяненко есть Лукьяненко. Он теперь может публиковать все, что напишет. Имеет право.

    Максим Шерстюгов



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Фантастика >
Книги | Фантасты | Статьи | Библиография | Теория | Живопись | Юмор | Фэнзины | Филателия
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001