Я ПРОТИВ ЛИТЕРАТУРЫ О «ХОРОШИХ» БАНДИТАХ

Игорь Всеволодович Можейко, он же всем известный Кир Булычев, столь любимый детьми за написанные им книги об Алисе (увековеченной в популярнейшем телесериале "Гостья из будущего" и полнометражном мультфильме "Тайна третьей планеты"), вообще-то по профессии историк, занимается востоком. Он долго скрывался под псевдонимом (имя позаимствовал у жены Киры, фамилию у мамы - получился Кир Булычев. На нынешнем фестивале фантастики "Аэлита" в Екатеринбурге удалось взять у него интервью.

- Игорь Всеволодович, какие процессы, по Вашему мнению, происходят сегодня в фантастике?

- Я думаю, что идёт процесс накопления массы нашей отечественной фантастики, от этого происходит улучшение качества её, рост интереса читателей к ней. Для меня очевидно, что сейчас, наконец-то, она сдвинулась, я долго этого ждал.

- Вы связываете свой оптимизм с какими-то конкретными именами?

- Нет, с массой. С конкретными именами тоже, но я сейчас даже не хочу говорить о них, потому что я говорю о явлении - что сейчас российская фантастика, наконец-то, перестала сидеть за спиной у американцев и как-то начала выходить на передний план.

- А какие-то тенденции можете обозначить?

- С одной стороны, появилось российское направление, и довольно значительное, - условно говоря, русская фэнтези. Это оформилось, и сейчас мы имеем несколько сильных авторов, которые работают в этом жанре как бы современной сказки. Еще 2-3 года назад она только расправляла крылья. Сейчас уже можно говорить о том, что она не уступает классической фантастике, научной фантастике.

- Вы пишете, условно разделим, - взрослую фантастику, детскую фантастику и исторические вещи. Что Вам доставляет большее удовольствие писать?

- Знаете, я перехожу от одного вида работы к другому. Кто-то верно сказал, что перемена работы - лучший отдых. Иногда мне хочется писать детскую книгу, иногда историческую работу...

- Из того, что уже написано, что Вы больше всего цените и насколько ваша оценка расходится с читательской?

- Не знаю. Раз я пишу в разных направлениях, то у меня и читатели разные. Я считаю своей заслугой, что в нашей стране есть несколько тысяч молодых женщин, которых зовут Алисами, потому что их папы и мамы в своё время читали про Алису или смотрели кино. А в принципе, пока работаешь, это больше нравится, чем то, что уже сделано.

- Над чем Вы работаете сейчас, что у Вас готовится к изданию в ближайшее время?

- Я в своё время договорился с издательством "Армада", которое лопнуло, к сожалению, о том, что я напишу три романа с общим названием "Театр теней". Я два написал, у них вышли, а третий написал явно "в чистый воздух", но это последний роман, без которого два первых бессмысленны. И вот он лежит, никому не нужный, и я не могу его издать, потому что первые два - "Вид на битву с высоты," и "Старый год" являются собственностью издательства, которое лопнуло.

- А Ваше собрание сочинений, которое готовилось, и цветное издание цикла про Апису?

- У "Армады" сейчас нет денег на это. Ещё есть "ACT", где планируются "Миры Кира Булычева" в 10-12 томах, это из больших проектов.

- Вот Вы начинали с Алисы, с чудес в Гусляре, а сейчас пришли к жёсткому циклу "Театр теней". Чем это вызвано? Это навеяно реалиями нашего времени?

- Естественно. Ведь что такое фантастика? Это самый актуальный вид литературы. Это попытка ответить на вопрос, что с нами происходит и что с нами будет. Поэтому, естественно, если я хочу работать, то я не могу оставаться тем Булычевым, который в 70-е годы писал такие розовые гуслярские рассказы. Хотя и в то время я писал не розовые вещи, но они, к сожалению, лежали в столе.

- Что Вы не любите в фантастике и вообще в нынешней литературе?

- Ну, например, я против литературы, которая описывает жизнь плохого бандита и жизнь хорошего бандита. Это, кстати, сейчас очень широко распространено. И "наш" бандит имеет право убивать всех, потому что он хороший "наш" бандит. А "их" бандит - он не имеет права, потому что он плохой. В американской литературе это явление очень распространённое, да и в нашей сегодня тоже. Я против того, что, раз наш бандит хороший, то мы в Чечне имеем право убивать кого угодно, потому что мы хорошие. И американцы могут делать в Сербии то, что они делают, потому что они хорошие. Эта точка зрения для меня неприемлема.

- Не могли бы Вы немного рассказать о своём детстве?

- Как только я сбрил первую бороду, я почувствовал себя ребёнком. Недавно ко мне приезжало детское телевидение, московское, и допрашивало меня два часа. И я вдруг понял, отвечая им, что я не помню своего детства! Я очень завидую людям типа Льва Толстого, которые помнят себя в колыбели, как их крестили, и т.д. Я помню себя какими-то вспышками лет с пяти. Как следует помню лет с семи-восьми. Никаких интересных эпизодов не было. Дальше я пошёл в школу. Все каникулы помню хорошо, все учебные зимы - плохо. Каникулы всегда были интересными. Они меня спрашивают: "Ну хоть какое-то событие, когда вам было 8, 10, 12 лет?.." Я так понял, что им нужно что-нибудь такое, эмоционально красивое. И в самом деле, под напором внутренним, вспомнил, что для меня самое яркое впечатление детства было 2 мая 1945 года, когда мать вывела меня вечером - она-то знала, что будет, а я не знал, - и вдруг я увидел, что во всех окнах загорается свет, впервые за пять лет я понял, что, оказывается, в городе бывают окна. Я жил 5 лет в Москве, в которой не было ни одного окна. У нас дома висело затемнение, и к концу войны оно уже было такое, что сестра моя называла его "просвещение", столько в нём было дырочек. Еще я помню, как мы ехали в эвакуацию в 41-м году и отстали от поезда, и как это было страшно. Вот такие вот кусочки воспоминаний о детстве...

Беседу вел А. В. Подистов