ФАНТАСТИКА И РЕАЛЬНОСТЬ

"Уважаемая редакция! С интересом прочел заметку В.Казакова об "Аэлите-88". К сожалению, он почти ничего не сказал о самом лауреате премии по фантастике, Викторе Колупаеве. Я хорошо знаком с его произведениями. Хотелось бы поподробнее узнать о его творческом пути.

- Вы - автор многих книг. Скажите, как у вас складывались отношения с редакциями?

- Первый рассказ я написал поздно, лет в тридцать, написал на конкурс, который проводил журнал "Техника-молодежи". Получилась, конечно, ужасная ерунда. Потом я написал еще десятка два рассказов, и это тоже, в общем, была ерунда... Поэтому первым своим рассказом я по существу считаю "Билет в детство". Кстати, те ранние, неудачные рассказы я потом уничтожил - чтобы не поддаться искушению и не вставить их в какой-нибудь свой сборник. Но все это было уже позже, когда у меня стали выходить книги... А тогда я написал после "Билет в детство" еще несколько рассказов, собрал папку и отослал в Москву, в "Искатель" - приложение к журналу "Вокруг света". А, будучи в Ленинграде, оставил свои рассказы в местном отделении Союза писателей - с отчаянной припиской: "Прочти хоть кто-нибудь!" Неожиданно папка эта попалась на глаза критику Евгению Брандису, он прочитал... В конце концов два рассказа из подборки напечатали в ленинградской "Авроре". А из "Искателя" мою папку передали в "Вокруг света" и в редакцию издательства "Молодая гвардия", где тогда работала Белла Клюева. Она как раз составляла сборник "Фантастика 69/70" и взяла два моих рассказа. Чуть позже появились публикации в "Уральском следопыте", потом были еще рассказы в периодике. Довольно быстро, за два-три года сложился сборник "Случится же с человеком такое!", он вышел в 1972 году под редакцией Клюевой.

- Я знаю, что вы по специальности инженер, работали в НИИ. Безболезненно ли вы "переквалифицировались" в писателя-фантаста?

- До 1982 года я по-прежнему работал по специальности, друзья относились ко мне, как раньше, а фантастику считали баловством, чудачеством... Лет до сорока пяти я не чувствовал никакой усталости, писать мог часами, после работы... С редактором мне сначала действительно повезло. Белла Клюева никогда сама не переделывала, не сокращала, не вычеркивала. А просто звала меня и говорила: "Виктор, мне что-то здесь не нравится..." - "А что именно?" - "Откуда я знаю, ты ведь автор..." Я переделывал, пока мы не находили устроивающее нас обоих решение. После того, как в середине 70-х Клюеву изгнали из "Молодой гвардии", я получил письмо из редакции с просьбой не присылать свои рукописи... Правда, потом в "Молодой гвардии" у меня вышли еще две книги - "Фирменный поезд "Фомич" и "Седьмая модель". Это - отдельная история. Скажу лишь, что вторая из этих книг (в отличие от первой) проходила без особых сложностей. Правда, в заглавном рассказе зав. редакцией В.Щербаков попросил дописать, что в зале, где, по рассказу, ученые проводят эксперимент, находились пульты управления. Иначе, мол, читатель не поймет. Я добавил эти пульты... Вообще, у меня к сборнику "Седьмая модель" отношение тяжелое, я никогда его не дарю: считаю, что сборник (за исключением, может быть, двух рассказов) получился слабый...

- Вы весьма строго оцениваете собственные публикации. А какие у вас отношения с критикой?

- Практически никаких. Первое критическое сообщение я прочитал в "Литгазете" - маленькую заметку, где высмеивались две неудачные фразы из моей повести "Качели Отшельника". Мне было очень стыдно, что я написал такую глупость...

- И все же к фантастам Сибири, в целом, у критиков отношение благосклонное. Мне даже неоднократно приходилось читать, что фантасты-де "сибирской волны" пишут куда лучше, нежели их столичные коллеги (находящиеся, конечно, в глубоком кризисе...).

- По-моему, никакой особой "волны" нет - этим критикам нравились некоторые писатели-фантасты из Сибири (Лапин из Иркутска, Павлов и Назаров из Красноярска и т.д.) и почему-то не нравились ленинградцы и москвичи Стругацкие, Биленкин... Что касается отношения к сибирякам... Недавно журнал "Знамя" опубликовал повесть Вениамина Каверина "Силуэт на стекле", посвященную молодому томскому писателю Михаилу Орлову, безвременно умершему. Орлов - не "чистый" фантаст, он скорее жесткий реалист. Он успел написать сто двадцать рассказов, причем собственно фантастических среди них - полтора десятка. При жизни у него ничего не публиковалось, да и то, что сейчас вышло, пока не дает представления о нем как о писателе. Михаил Орлов умер 36 лет от рака легких. Но мне кажется, он умер от отчаяния, Я читал чудовищные ответы из редакций - те, кто отвечал, чувствовали свою безнаказанность и издевались над человеком. Что только ни писали... Я был знаком с Михаилом, хотя встречались мы нечасто, был у него дома. Он практически был нищий, все деньги тратил на книги... После его смерти мы пытаемся в Томске издать его книгу. Сборник был уже составлен, Каверин написал предисловие - и тут книгу затребовали на рецензирование в Москву. Рецензент Юрий Медведев не оставил от книги камня на камне. Он уличил автора в вольном обращении с историей, мифологией, а главное - сделал далеко идущие выводы о том, что действие нескольких рассказов происходит в древней Иудее. Попутно от несгибаемого "борца с сионизмом" Медведева досталось и автору предисловия... Короче говоря, мне пришлось на эту рецензию писать свою контррецензию, и в результате книга Орлова у нас все-таки выйдет. Но восьми лучших рассказов в сборнике уже нет. Кстати, когда я показал рассказы Орлова Белле Клюевой, она сразу почувствовала: это настоящий писатель - и один рассказ ей удалось напечатать в "НФ". Медведев, по-моему, тоже понял, что Орлов - писатель, но реакция его была совершенно противоположной...

- А какие Ваши произведения мы сможем прочитать в ближайшее время? Зная Ваше творчество, я догадываюсь, что не будет там набивших оскомину НФ сюжетов - всех этих Бермудских треугольников, НЛО, Тунгусского метеорита, разумных дельфинов...

- Между прочим, мне приходилось работать с дельфинами, лет пятнадцать назад. Это существа, с которыми можно было совершенно свободно общаться, причем задним числом ты понимаешь, что ты в чем-то даже тупее, чем эти существа. Заметьте, что люди, которые с ними работают, называются тренерами - а не дрессировщиками! В дельфинах есть действительно загадка: зачем природа подарила им высокоразвитый мозг? Пищу они добывают легко, врагов у них практически нет (кроме акул)... Непонятно, зачем, для чего они должны быть такими умными?.. Лучшее о дельфинах, что написано фантастами, это, на мой взгляд, роман Роберта Мерля Разумное животное". Но сам я не в состоянии написать на эту тему - дельфины фантастичнее всякой фантастики, они вообще интереснее, чем о них обычно пишут...

Сейчас я предложил Томскому издательству две повести - одна написана в 1974 году, другая - в 1977... Есть еще повести. Потребовала своеобразного продолжения повесть "Толстяк над миром" - не все идеи в ней были в свое время реализованы. Еще одно произведение, "Истинная смерть бунтаря", - о поэте в обществе, эту повесть я посвятил Владимиру Высоцкому. А то, чем я сейчас занимаюсь, вообще никакой связи не имеет с тем, что было раньше. Меня интересует проблема пространства-времени, с чисто физической точки зрения. Хочу взглянуть на эту проблему с трех сторон - физической, исторической и психологической, соответственно пишу три вещи: научную работу, научно-популярную - и фантастический роман. В романе будут две линии: одна совершенно реальная, другая - совершенно абсурдная.

- Оказывают ли на Вас влияние Ваши любимые писатели?

- Самый мой любимый писатель - Фолкнер. Не менее любимы Маркес, Борхес, Кортасар, Гессе и многие другие. Из современных фантастов мне ближе всего Стругацкие. Они влияют уже тем, что существуют - это дает всем нам некоторую надежду: пока есть Стругацкие, еще не все потеряно...