НЕКАССОВАЯ ФАНТАСТИКА

ЗА НИМ я гонялся не первый месяц, но он, как призрак, как бестелесная плоть, исчезал, едва я протягивал руку... к билетному окошечку. Кинофантастика сценариста Б. Метальникова и режиссера А. Ермаша - "Конец вечности" нигде не задерживалась более чем на несколько дней - и снималась, как правило, совершенно внезапно.

Я настиг его так же, как настигают любой некассовый фильм обожатели из среды зрительских киноменьшинств, - в узеньком зале "мало кому ведомого" клуба с горками семечковой шелухи по углам.

Постучав металлическим рублем по железному блюдечку-пепельнице для мелочи, я "разбудил" дремавшую над толстым журналом бабушку-кассиршу, и та с готовностью выписала мне билет на девятый ряд. Я понял, что теперь уж этот фильм-призрак от меня никуда не уйдет.

Я понял, успокоился и, пройдя в зрительный зал, принялся от нечего делать изучать зрителей, неторопливо стекающихся на огонек из неуютно - ветреного осеннего вечера.

Зрители, в общем-то, были вполне обычны для полупровинциального сеанса какого-нибудь укромного уголка большого города: влюбленные парочки, бабушки, киношницы - постоянные и преданные клиентки всех подряд сеансов ближайшего к ним кинотеатра. Были здесь и "ценители-знатоки", одиночные и парные. А также один почтеннейший джентльмен с чемоданами, видимо, забредший сюда с вокзала.

Словом, как говорится, дело было вечером, делать было нечего... - вот, мол, пришли, сели и смотрим, безропотно, как телевизор, что покажут.

Начинается фильм - и выясняется, что показывают людей явно очень умных (уж больно тоскливо и велеречиво они между собой разговаривают), правда, немного со сдвигом (с умными так бывает): все на какую-то "Вечность" съезжают, в которой они, якобы, живут. Впрочем, зритель дотошный рано или поздно втянется (собственно, и в сам роман Айзека Азимова, по мотивам которого снят фильм, поначалу приходится вчитываться) и дознается, что за штука эта самая "Вечность". Ни что иное, как межвременная полость - темпоральное поле. А люди, обосновавшиеся в нем, благодаря, как выяснится позже, необъяснимому парадоксу, имеют возможность выходить в "реальности", подвластные Вечности, - дабы вмешиваться в историю, исправлять и корректировать ее, подгоняя под какие-то свои идеалы...

Смысл, в общем, сводится к тому, что главный герой фильма - Эндрью Харлан, техник главы Совета Вычислителей, поначалу верноподданнически тративший все свои способности и таланты на благопроцветание великих идей "замкнутого темпорального поля", влюбляется в землянку одного из веков - и та осторожненько науськивает его разрушить сие "змеиное гнездо".

Он его и разрушает, отплатив черной неблагодарностью своим соратникам и прежде всего главе вычислителей, хотя тот за весь фильм никому ничего плохого не сделал, даже мушки не обидел, а Харлана все время зовет по-отечески: "Мой мальчик", несмотря ни на какие хамские выходки со стороны того.

И вообще вычислители и техники Вечности - иногда немного резкие, порой идиотски напыщенные - в принципе милые люди, с которыми, думается, можно ладить... Непонятно только, чем, собственно, они тут замыкают... простите, занимаются? Исправляют реальность? Но для чего? Об этом почему-то (видимо, ввиду режима секретности темпорального поля) никто за весь фильм так и не обмолвился. Авторы упорно навязывают нам своего хорошего героя... Но ведь хорош-то он лишь постольку, поскольку борется с плохими. Но в чем же они плохи, эти бедные, несчастные, болезные и совсем какие-то безвредные маньяки? Да и маньяки ли? Тоже ведь непохоже. Может быть, авторы рассчитывали на то, что каждому младенцу и без разжевывания должно быть известно, что любое вмешательство, а уж тем более в историю - вещь сомнительная, если не сказать скверная? Ну, а вдруг все-таки - благие намерения?

Вся эта "мелочевка" создателей фильма, по-видимому, интересовала слабо. Но что же тогда их интересовало, что, в конце концов, вынудило не прилежно передать дух оригинала, а пуститься в тяжкие собственной киноверсии?

Удался им их замысел (если, разумеется, он был) или нет, да только фильм ему выручить не удалось. Удалось только все перевернуть с ног на голову. И зрителю остается только поражаться, с какой жертвенной ненавистью этот странный герой в финале месит лазером судьбы сотен бог весть в каких грехах погрязших людей. А заодно и посылает ко всем чертям "коверную" агентессу из будущего (вот ведь кем оказалась милая женщина, влюбившая его в себя), которую буквально только что, будучи - по всей видимости - уже в курсе, с таким остервенением безнадежно влюбленного выбивал из рук, кстати, и на этот раз ни в чем не замешанных вычислителей, и которая, пойдя за ним в двадцатый век, между прочим, заведомо лишала себя возможности вернуться а свое будущее... Ведь она искренне полюбила его, непутевого (о любви она и говорит, следуя логике писателя, но, право, Харлана можно и понять: киношной деве верится с трудом).

Так о чем же фильм? Или хотя бы "про что"?

В ОБЩЕМ, "Конец вечности" прошел по нашим экранам бочком, и, может быть, не стоило бы привлекать внимание широкой аудитории к незамеченному ею фильму... Если бы не странный этот феномен, давненько уж не дающий мне покоя. Читать фантастику читают, многие даже запоем, в книжных магазинах - днем с огнем на "нормальных" полках не сыщешь... А кинофантастику - не смотрят. Ну не смотрят и все тут...

Может быть, корни причинно-следственных связей, доведших кинофантастику до жизни такой, искать надо в недалеком прошлом? Когда с шумным успехом прошествовавший по экранам "Человек-амфибия" был, тем не менее, дружно освистан нашей чопорной критикой, самым тяжким грехом полагавшей "потакание" зрительским, непотребным-то, вкусам. И как не обидно, в конце концов чашу весов перевесил не успех, не зрительская любовь - а "истина", изреченная официозом.

И практически до самых восьмидесятых кинофантастика так и оставалась нелюбимым пасынком отечественного кинематографа.

Исключения, конечно, были. Но Ричарду Викторову, например, режиссеру, которого многие величали "рыцарем советской кинофантастики", они стоили слишком много нервной энергии...

А потом были широкоэкранные "Лунная радуга" (по роману С. Павлова) и "Семь стихий" (экранизация повести В. Щербакова). Авторы были выбраны не самые популярные и экранизированы, на мой взгляд, по-мастеровому: добротно и холодно, несмотря на все буйство красок, утомляя бледностью содержания и банальнейшей скукой. Были и другие фильмы - поскромнее и потеплее (например, "Инопланетянка" украинских кинематографистов), но растопить лед зрительской отчужденности они были не в силах. Как, может быть, не удастся этого и самой последней новинке - "Зеркало для героя".

Поразительно: на западную фантастику валом валят, а нашу... ну не смотрят и все тут.

Может быть, дело тут в динамике? И в динамике: фантастика по своей природе - прежде всего динамична, и только потом философична (а не заумна) и все прочее. У нас ее понимают иначе, а незначительные уступки - вроде стыдливого мелькания полуобнаженной красотки (что раньше вполне могло завлечь в кино хотя бы подростков) только усугубляет дело. Второе, на мой взгляд, - весьма странное понимание людей будущего, которых всяк старается изобразить помраморнее: но безгрешность и заоблачность интересов неизбежно превращают любого такого, в принципе - чисто функционального героя в некую рождественскую открытку, пересыпанную дефицитным сахаром, или в бесплотного призрака, не способного оставить даже отпечатков пальцев. Схематичные характеры мало ному интересны, тем более, если они еще и мудрствуют, вместо того, чтобы гоняться, убегать или отстреливаться...

Дело еще, конечно, и в богатстве фантазии, не подменяемой перезапутанной усложненностью, в которой ближе к концу, как правило, перестают разбираться и сами авторы, как это, по-моему, случилось с "Концом вечности". Его создатели не пожелали по всем пунктам согласиться с романом - выдвинув свои, хуже - зато свои, авторские: называется это престижно - "новое прочтение". Но почему бы для "нового" не создать действительно нечто новое? Но если уж берешься спорить с автором, у тебя должны быть очень весомые аргументы. А желание себя показать да автора не обидеть... Попытка лихо проскакать, стоя на спине двух рысаков, как правило, приводит к тому, что рысаки разъезжаются в разные стороны... И уж не знаю, как ездоку, а зрителям приходится несладко, особенно тем, кто не успел "наглотаться" фантастики, - порой им и вовсе-то ничего не понять. Что им посоветовать: ходить на сеансы с книжкой под мышкой?

Конечно, чтобы советская кинофантастика вернула себе авторитет, нужен фильм, который бы смог сравняться по общенародному успеху с тем, который, в общем-то, имел "Человек-амфибия". Но и экранизация непростого, в сущности, романа известного и почитаемого любителями фантастики Айзека Азимова могла бы вполне рассчитывать не то, " что внесет свою лепту в дело кинофантастики. И уж по крайней мере - получит достойную оценку тех же киноменьшинств.