История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

Евгений Харитонов

«БЕЗ ВОЙНЫ ОНИ СКУЧАЮТ...»

(«Военные» страницы российской фантастики)

СТАТЬИ О ФАНТАСТИКЕ

© Е. Харитонов, 1995, 1997

То же: «Без войны они скучают...»: (Воображаемые войны в рос. фантастике) // Библиогр. - 1995. - 4. - C. 50-57; То же. - Испр. и дополн. вариант // Лавка фантастики. - Пермь, 2000. - 3. - С. 28-31.

Статья любезно предоставлена автором, 2002

...Почти все они остались на задворках истории. Сегодня их можно найти разве что на страницах капитальных библиографий или на пыльных полках архивов. Мало кто избежал забвения. Что ж, вполне справедливо, выживает сильнейший. Участь халтуры заведомо предопределена. Но часто бывает так: халтура, как болезнь, принявшая тотальные формы, становится явлением, оказывающим влияние на определенные процессы.

...Они забыты. Но история не любит белых пятен. История литературы не исключение. Наш рассказ - об одной странице большой, нелегкой биографии отечественной фантастики. Быть может, это не лучшая ее страница, но она - и это уж наверняка - столь же интересна, важна и поучительна, как и многие другие.

Фантазии бывают светлыми и темными, меняются только оттенки. Фантазии о войне оттенков не имеют, они всегда окрашены однообразно-гнетущим цветом хаки. За многомиллионную историю нашей цивилизации понятия "Человек" и "Война" слились воедино, превратившись в синонимы. Поэтому ничего удивительного в том, что как минимум семьдесят процентов литературы и искусства милитаристично в своей основе. Общественно-политическое явление ВОЙНА автоматически оплодотворяет явление гуманитарное - ЛИТЕРАТУРА О ВОЙНЕ. И так, боюсь, будет еще очень долго. Что касается литературы фантастической, то она и в этой области образовала своего рода авангард.

В преддверии ХХ века, века НТР и "цивилизованного варварства" (по меткому выражению Жюля Верна), еще юное тело научной фантастики окончательно облачилось в камуфляж. Как отмечали современные западные исследователи: "В фантастике последних десяти лет прошлого века преобладали не чудеса техники, а живописания будущих войн" 1. Многочисленные повествования о галактических битвах с инопланетными агрессорами выглядит в этом ряду - право же! - безобидной игрой неудовлетворенной фантазии.

Наш рассказ - о войнах не столь фантастичных. "Сценарии" вымышленных войн, создания фантазии литераторов, нередко оказывались, в конечном счете, прологом реальных сражений между соседями по планете.

Приблизительно в 70-е годы XIX столетия в литературе возникло целое направление, которому впоследствии историки НФ дали название "военно-утопический роман", или "оборонная фантастика". Как правило действие таких сочинений развивалось в самом ближайшем будущем (через 5-10 лет от времени написания романа, иногда сроки "прогнозов" сужались до 1-2-х лет), описывались исторически возможные военные конфликты между страной автора и ближайшим враждебным государством. О литературных достоинствах подобных творений говорить не приходится, в большинстве своем авторы выполняли политический заказ и, преследуя публицистические цели, окрашивали свои страхи в розовые цвета. И все-таки романы эти представляют известный интерес, ведь они отражали эпоху, ее настроения. Так же закономерно, что литература о воображаемых войнах появилась именно в это кризисное время, когда стремительные успехи научно-технического прогресса стимулировали конфронтацию между крупными державами: наука дала человечеству не ожидаемую панацею от войны, а новые средства уничтожения... Журналы того времени пестрели характерными заголовками повестей и рассказов: "Большая война 189.. года", "Наша будущая война", "Война в Англии, 1897 год", "Война "Кольца" с "Союзом" и т.п. 2. Литераторы с энтузиазмом "вооружали" до зубов различным сверхоружием свои страны, искоса поглядывая на заграничных соседей.

По свидетельству исследователя из Швеции Арвида Энгхольма, шведские авторы вплоть 80-х гг. ХХ века "предостерегали" соотечественников о возможности новой русско-шведской войны. Опусы с прогнозами о неизбежности вторжения России/СССР на территорию Швеции пользовались большой популярностью на родине А. Энгхольма 3. Наши авторы, впрочем, ничуть не уступали зарубежным коллегам по перу.

Русские фантазеры не стали первооткрывателями темы. И все же, если когда-нибудь будет написана подробная история русской-советской фантастики, литературные сценарии будущих войн займут в ней далеко не последнее место.

Начало "литературным войнам" в русской фантастике положил роман "Крейсер "Русская надежда", первые главы которого появились в 1886 году на страницах журнала "Русское судоходство". Роман был посвящен актуальной по тем временам теме: возможные варианты противостояния "владычице морей" Англии, отношения с которой к 80-м гг. были изрядно обострены. Сюжет поражал своим размахом: грандиозные морские баталии, политические и военно-тактические интриги. Автор романа представил читателям (и, вероятно, военноначальникам) впечатляющий проект подготовки морской войны против Британской Империи. Отметим, справедливости ради, что в отношении "тактических идей" автор романа во многом предвосхитил современную тактику ведения морских сражений. В целом же "Крейсер "Русская надежда" являл собой типичную беллетризованную ультра-патриотическую агитку, насквозь пропитанную обидой за поражение Крымской кампании. Что ж, читая роман, трудно усомниться в глубоких патриотических чувствах автора, укрывшегося за инициалами "А.К.".

Роман оказался популярен и уже в следующем, 1887 году вышел отдельным изданием в Санкт-Петербурге. Теперь таинственный "А.К." мог "раскрыть" себя перед читателями.

Впрочем, почему же "таинственный"? Сочинитель "Крейсера "Русская надежда" - морской офицер Александр Григорьевич Конкевич - фигура далеко небезызвестная. Плавал на фрегате "Генерал-Адмирал", совершил кругосветное путешествие на "Гиляке", даже командовал военно-морскими силами в Болгарии в период русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Но в 1883 г. его уволили из военно-морского флота за "злоупотребление" (??!) и теперь бывший "морской волк" сочинял статьи для "Русского судоходства", которые носили обычно критический характер по отношению к российскому флоту. Писал Александр Григорьевич и художественную прозу (не редко под псевдонимом "А. Беломор") и даже получил известность как один из ведущих русских писателей-маринистов...

Вероятно, эта неудовлетворенность состоянием дел на российском флоте и вдохновила беллетриста углубиться в мир фантазий. В 1887 г. Конкевич публикует новый военно-утопический роман "Роковая война 18?? года" - своеобразное продолжение предыдущего... Российские корабли по-прежнему продолжают расширять владения Империи. Собственно, роковой-то война оказалась только для итальянских "интервентов", коварно напавших на Владивосток... Спокойно, читатель, довести свою военную операцию "макаронникам" не позволили - стремительно примчалась из Кронштадта русская эскадра и в считанные минуты (а то ж!) "забросала шапками" неприятеля.

В 1890 году А. Конкевич, подписавшись "Максимилианом Гревизерским", опубликовал в "Русском судоходстве" еще один роман о будущей войне. Впрочем, "Черноморский флот в???? году" мало чем отличался от предыдущих опусов писателя, он пропитан все тем же духом ура-патриотизма и геополитическими мечтаниями.

Хронологически Александр Конкевич не был первым, кто открыл в русской литературе тему "воображаемых войн". Несколькими годами раньше, в 1882 году, на страницах журнала "Исторический вестник" появились беллетризованные очерки еще одного участника русско-турецкой войны Всеволода Владимировича Крестовского - "Наша будущая война" и "По поводу одного острова (Гадания о будущем)", формально относящиеся к военно-утопическому жанру. В них известный писатель (и, кстати, один из первых в России военных журналистов) с откровенно националистических позиций размышлял о значении Цусимы (ей-ей!) в возможной войне с Китаем. И все-таки "прогностические" очерки Крестовского - это именно публицистика с элементом художественной фантазии, Конкевич же ввел тему в границы художественной литературы, открыл путь российскому военно-утопическому роману.

В ряду пионеров военных фантазий мы обнаружим и прославленного русского адмирала Степана Осиповича Макарова. В февральской и мартовской книжках "Морского сборника" за 1886 год он опубликовал работу под невзрачным названием "В защиту старых броненосцев и новых усовершенствований" 4. Название, согласитесь, скорее для статьи сугубо научного характера, но никак уж не для произведения художественного. Впрочем, сочинение С.О. Макарова и не является беллетристикой в чистом виде, элемент художественного вымысла адмирал использовал для лучшего восприятия читателем предлагаемых военно-технических идей.

С. О. Макаров описал вымышленную войну Синей и Белой республик, в которой "островитяне" используют сверхсовременный "грозный броненосный флот", благодаря чему они и становятся беспрецедентными владыками всех морей и океанов. Живописуя воображаемые битвы, адмирал указывал на необходимость переоснащения, усовершенствования российского флота.

Судьба сыграла злую шутку с автором этого очерка. "Спрогнозировав" возможное развитие будущих морских сражений, адмиралу Макарову суждено было погибнуть в 1904 году... по собственному сценарию! Броненосец "Петропавловск" в точности повторил судьбу одного из кораблей, описанную в ФАНТАСТИЧЕСКОМ очерке (взрыв минного букета и детонация погребов корабля)...

Еще до окончания первого десятилетия нового века фантастические сценарии будущих войн насчитывались десятками, превратившись едва ли не в самый популярный жанр. По-прежнему среди авторов преобладали люди военных профессий, а не профессиональные писатели, что, разумеется, сказывалось и на качестве таких произведений. Столь популярная тема не могла, однако, пройти мимо внимания сатириков. В начале века время от времени стали появляться и первые пародии на военные утопии. Правда, таковых, к сожалению, оказалось совсем немного. Назовем одну. Это рассказ талантливого писателя-юмориста Власа Дорошевича "Война будущего, или Штука конторы Кука" (1907), в котором лихо высмеивались расхожие штампы военно-утопических романов, правда, не без социальной окраски.

Поражение в русско-японской войне на время охладило геополитический пыл "военных фантастов", во всяком случае в некоторых романах наконец зазвучали ноты пессимизма, разочарования в военной машине Российской Империи. Горьким пессимизмом проникнут роман "Царица мира" (1908), принадлежащий перу морского офицера, участника Цусимского сражения и не бесталанного писателя Владимира Ивановича Семенова.

Некий русский инженер охвачен благородной идеей установить на всей планете мир, навсегда прекратить войны. С этой целью он строит гигантский воздушный корабль "Царица мира", на котором устанавливает им же изобретенный аппарат, вызывающий детонацию взрывчатых веществ. И что же? - миротворческая миссия благородного инженера с треском проваливается. Лишившись взрывчатки, человечество и не помышляло отказываться от войн, продолжая сражаться... на саблях и мечах.

Успехи науки ХХ века усовершенствовали не только реальные войны. Писатели не отставали от генералов и ученых, придумывая все новые и новые способы уничтожения в будущих войнах. Морские сражения теперь отодвинулись на второй план - вчерашний день. Ставки делались на стремительно развивающуюся авиацию. Тот же В. И. Семенов в романе "Цари воздуха" (1908) изобразил ближайшее будущее, в котором Англия, изрядно опередив в самолетостроении другие державы, устанавливает воздушное господство над миром, правда, в конце концов она терпит поражение.

Возможные аспекты применения авиации в военных действиях рассматривает в своей "аэрофантазии" "Гибель воздушного флота" (1911) и инженер Сергей Бекнев. Все чаще фантасты "изобретают" разнообразные "лучи смерти", вытесняющие со страниц романов "устаревшие" пушки и пулеметы, как, например, в романе Павла Ордынского (Плохова) "Кровавый трон", где описан могучий воздушный корабль, оснащенный таинственными лучами, беззвучно поражающими аппараты врага.

Некоторые литературные проекты отличались особой изощренностью. В 1916 году на книжных прилавках Казани появилась небольшая (всего 55 страниц) книжица очередного офицера-литератора, автора книг по теории и практике военного дела

Н. В. Колесникова. Роман назывался "Тевтоны. Секреты военного министерства", и в нем автор на полном серьезе предлагал на период отсутствия военных действий погружать армию в анабиоз: в результате такой "консервации", по мнению Колесникова, отпадает необходимость в регулярном пополнении войск новыми кадрами. Представляете: эдакие вечные "маринованные" солдаты!

Я не отношу себя к той категории исследователей НФ, которые озабоченны поисками аргументов в пользу "прогностических талантов" фантастики. Фантасты - не ясновидцы, хотя случаи попадания в "яблочко" в истории НФ и в самом деле не редки. Правда, "особый дар" фантаста тут, пожалуй, ни при чем. Весь "дар" фантаста, а точнее фантастического искусства, состоит в продуктивном грамотном использовании "гибкого", нелинейного мышления. И уж конечно, НФ не прогнозирует события, а экстраполирует реальность, что дает ей способность разглядеть объективно Возможное в мнимом Невозможном.

О неизбежности войны с Германией фантасты начали писать задолго до ее реального начала. И не только авторы России. В набат забили и французские, и английские, и американские фантасты. В ряде случаев авторам сочинений о будущей войны действительно удалось на удивление точно предугадать многие детали предстоящей мировой бойни.

Ощущением надвигающейся катастрофы пронизана повесть "Хохот Желтого Дьявола" (1914) талантливого сибирского писателя Антона Семеновича Сорокина. Впервые она появилась в печати в 1914 г., однако написана много раньше - в 1909 г. Аллегорический образ Желтого Дьявола (персонификация капитала) - яркий художественный символ жестокости, бесчеловечности, обывательского равнодушия, одним словом, всего того, что толкало человечество в пропасть чудовищной войны. Сорокин достаточно четко выявил социальные корни войны: "Закон золота таков: никогда не жалей, причиняй как можно больше страдания людям - это самое высшее наслаждение, которое может дать золото, наслаждение быть безнаказанным преступником..."

В отдельных деталях сибирский писатель угадал черты еще более отдаленного будущего. К примеру, в повести описаны "фабрики смерти" - удивительно точный прообраз фашистских концлагерей Второй Мировой войны...

Впрочем, немало находилось и таких авторов, которые упрямо окрашивали надвигающуюся войну в поддельно розовые цвета "ура-патриотизма". Романы Л. Г. Жданова ("Два миллиона в год", 1909; "Конец войны. Последние дни мировой борьбы", 1915) или, например, некоего Петра Р-цкого ("Война "Кольца" с "Союзом", 1913) рисовали неизбежную и легкую победу Антанты над Германией.

К литературной "предыстории" Первой мировой войны следует отнести и роман "Гроза мира" (1914) И. Де-Рока. Под таким "французским" псевдонимом в первой четверти ХХ века плодотворно работал практически и незаслуженно забытый сегодня, талантливый писатель и журналист Иван Григорьевич Ряпасов, которого историки русской фантастики уважительно титулуют "уральским Жюлем Верном".

Роман Ряпасова вышел в Издательстве Стасюлевича как раз накануне Первой мировой. Будучи произведением фантастико-приключенческим, чем военно-утопическим, "Гроза мира" тем не менее отражает и интересующую нас тему. В затерянном в Гималаях засекреченном городе, куда случайно попадают участники русской экспедиции, английский ученый Блом, готовясь к возможной англо-германской войне, изобретает новые виды сверхоружия. По замыслу Блома, война окажется невозможной (и все последующие войны тоже), если Британия станет сверхмогущественной державой...

Увы, реальность существовала по иным законам: "Ты изобрел страшное оружие, а я придумаю еще страшнее, а потом мы будем воевать"...

После Октябрьской революции в фантастике о войне наступает затишье. Эту временную лакуну заполнили - в меньшей степени интересные и яркие опыты первых советских фантастов (А. Беляева, А. Чаянова, В. Орловского, В. Гончарова), но в большей - близкоприцельные утопии о скором счастливом будущем страны Советов и неизбежности мировой революции.

Затишье, однако, длительным не оказалось. Уже в романах "Трест Д.Е." (1923) И. Г. Эренбурга, "Машина ужаса"(1925) и "Бунт атомов" (1928) Владимира Орловского, "Гиперболоид инженера Гарина" (1925-1926) А. Н. Толстого, некоторых рассказах А. Р. Беляева зазвучала тревога за будущее Европы, предчувствие грядущей, еще более страшной мировой трагедии. Но таких, подлинно талантливых писателей, стремившихся осмыслить (а не утешить или запугать) происходящие в мире перемены, были единицы. На смену им в конце 20-х гг. пришли легионы фантастов- "оборонщиков", живописателей пятнисто-розовой войны с фашистской Германией. С воинственным оптимизмом они в который раз взялись "вооружать" отечество новыми видами оружия, уверять сограждан в как бы несокрушимости родимой армии.

Да, Вторая мировая война началась более чем за десять лет - на страницах фантастических романов и рассказов. Молодая республика нуждалась в прочной обороне. Но - увы! - куда более добросовестно ее "обеспечивали" не реальные войска, а утешители-псевдофантасты.

Некий В. Левашев в рассказе "Танк смерти" (1928) придумал сверхтанк, преодолевающий препятствия благодаря суставчатому строению; популярный в те годы фантаст (и весьма одаренный!) Сергей Беляев пишет приключенческую повесть о сверхсамолете "Истребитель 17-У" (1928; впоследствии повесть была переработана в роман "Истребитель 2Z", 1939); прозаик Яков Кальницкий в романе "Ипсилон" (1930) "изобрел" маловразумительное электронное опять же сверхоружие для борьбы с фашистами ("Электричество - основа жизни, - излагает свою мысль автор, - человек - приемник и передатчик радиомозговолн"); Михаил Ковлев в рассказе "Капкан самолетов" (1930) громит вражеские самолеты при помощи самонаводящегося на звук орудия (правда, не понятно, как это самое орудие различает вражеские и наши самолеты). Экономист по профессии Николай Автократов, автор повести "Тайна профессора Макшеева" (1940), мечтает об изобретении лучей, с помощью которых в будущей войне мы сможем на расстоянии взрывать вражеские боеприпасы. Производит выброс сокрушительной фантазии и Анатолий Скачко в повести с характерным названием "Может быть завтра..." (1930). Красочно рисуя будущие воздушные сражения, автор взахлеб описывает многомоторные самолеты, гигантские дирижабли (и это сверхоружие?!), придумывает даже искусственные облака, "впитывающие отравляющие вещества, как губка". Даже Александр Беляев не удержался: в раннем романе "Борьба в эфире" (1927) изобразил войну далекого, правда будущего, между коммунистической утопией Советской Европы и Америкой, а в рассказе "Шторм" (1931) вскользь упомянул о войне СССР...с Румынией и Польшей!

Одним из самых характерных примеров "оборонной фантастики" начала 1930-х гг. стал рассказ Е. Толкачева "S.L. -Газ" (1930). Все "низменные" черты жанра (дебелость языка на грани фола, ярко выраженная агит-направленность, стиль плакатов типа "А ты почему без противогаза?!") в гипертрофированной форме выпирают из каждой строчки этого опусика в 3 страницы об особенностях газовой войны...

Следует, справедливости ради, заметить, что не все сочинения "оборонной" советской фантастики были пропитаны духом оптимизма. Профессор Алексей Владимирович Ольшванг в своем единственном литературном опыте - повести "Крепость" (1938) - тоже рассказывает о будущей войне, правда, без временных и географических привязок. Описывая технические детали войны (подземные города-крепости, радиоразведка, "лучи смерти"), автор все же не пророчит скорые парады победы на территории врага, в повести звучит неподдельная тревога, предупреждение об опасности, ужасе технически совершенной войны ХХ века.

В основной же массе своей рассказы о будущих сражениях напоминали братьев-близнецов: одинаковые лица-сюжеты и даже имена не блистали особым разнообразием: "То, чего не было, но может быть: Одна из картинок будущей войны" (С. Бертенев, 1928), "Подводная война будущего" (П. Гроховский, 1940), "Воздушная операция будущей войны" (А. Шейдман, В. Наумов, 1938), "Разгром фашистской эскадры" (Г. Байдуков, 1938). Все они были насквозь сотканы нитями обезоруживающего оптимизма, утверждением мощи Советской армии и абсолютного бессилия врага. "Этого не было. Этого может и не быть, но... Будь готов! Крепи оборону! Вооружайся знаниями!" - такие бодренькие слова-внушения нередко являлись обязательным эпилогом "оборонных" опусов. Литература мучительно и быстро умирала, вытесняемая агит-брошюрами...

Похожая ситуация сложилась и в кинематографе 30-х. Один за другим выходят фильмы, повествующие о том, как враг вторгся на Советскую Родину, а мы-то ему и показали, где раки зимуют. Эти ленты в обязательном порядке демонстрировались в воинских частях - для поднятия духа бойцов: "Возможно, завтра" (1932; реж. Д. Дальский), "Родина зовет" (1936; реж. А. Мачерет, К. Крумн), "Глубокий рейд" (в основу этой ленты 1937 года положен, кстати, роман Н. Шпанова), "На границе" (1937; здесь уже литературным первоисточником послужил опус П. Павленко "На Востоке"), "Танкисты" (1939; реж. З. Драпкин, Р. Майман), неправдоподобно популярен в те годы был фильм "Эскадрилья № 5 (Война начинается)" (1939; реж. А. Роом), а главная агитка тех лет - "Если завтра война" (1938; реж. Е. Дзиган и др.), основанная на документальных кадрах, снятых во время маневров Красной Армии, удостоилась даже Сталинской премии II степени (1941). Фильм Я. Протазанова "Марионетки" (1934) тоже предупреждал о возможности агрессии со стороны капиталистов, однако, не в пример вышеперечисленным лентам, решен он был с изрядной долей юмора: магнаты капиталистического мира, напуганные ростом революционно настроенных масс, решают поставить во главе вымышленного государства Буфферии нового короля - послушную марионетку в их руках. На нового монарха принца До возлагается ответственная миссия - превратить Буфферию в плацдарм для предстоящего нападения на Советский Союз... В вымышленной стране разворачивается и действие фильма "Конвейер смерти" (1933; реж. И. Пырьев) - правители страны вынашивают планы мировой войны, но местные комсомольцы, понятное дело, не дают им этого сделать.

Хэппи-энд, одним словом. "Будь готов! Крепи оборону!"...

Действительность, как известно, оказалась совсем не похожей на ту, которую обещали сочинители.

Уже не раз говорилось о той плачевной роли, которую сыграли утешительные фантазии накануне войны. Особая "заслуга" в расхолаживании армии принадлежит печально известным романам Николая Шпанова "Первый удар" (1936) и кинодраматурга Петра Павленко "На Востоке" (1936).

Роман Шпанова, кстати, очень небесталанного писателя и фантаста-приключенца, только в течение одного года был издан... пять раз, а пухлый опус Павленко за 1937-1939 гг. издавался более 10 раз! Нынешним фантастам остается только завидовать!

Оба автора обещали стремительный разгром фашистского агрессора и неизбежную победу малой кровью на чужой территории.

"Облегченными до нелепости детскими проектами войны" назвал эти с позволения сказать творения Константин Симонов. А выдающийся авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев обвинял подобные произведения в расхолаживающем влиянии на боеготовность советской армии. В своей книге "Цель жизни" конструктор сообщает один показательный факт, связанный с публикацией романа Н. Шпанова: "Книгу выпустило Военное издательство Наркомата обороны, и при том не как-нибудь, а в учебной серии "Библиотека командира"! Книга была призвана популяризировать нашу военно-авиационную доктрину". Как говорится, комментарии излишни.

Про того же Шпанова поэт М. Дудин в свое время сочинил такую эпиграмму:

    Писатель Николай Шпанов
    Трофейных обожал штанов
    И длинных сочинял романов
    Для пополнения карманов.

Период 1930-х гг. стал тяжелым временем не только для страны, но и для всего отечественного искусства. А уж о фантастике и говорить не приходится. Ее просто вырезали на долгих три десятилетия из тела советской литературы. Подавляющее "НЕ-Е-ЕЛЬЗЯ!" грозовой тучей зависло над литературой дерзких мечтателей. Фантазию подменили антисанитарным суррогатом "оборонной" фантастики. Увы, всеобщее помешательство на оборонных проектах оказалось заразительным. В "игру" включались даже известные писатели, люди одаренные, но плотно застрявшие в плену идеологических установок. Они стали частью "серого легиона". По собственной ли воле, по принуждению - просто СТАЛИ, не протестуя. И вот уже на страницах "Комсомольской правды" появляется повесть о будущей воздушной войне С. В. Диковского "Подсудимые, встаньте!", а известный драматург, один из руководителей РАПП и ВОАПП В. М. Киршон выдает в угоду дня фантастическую пьеску "Большой день" (1936). Интересный детский писатель В. С. Курочкин публикует в "Знамени" (1937) даже целый цикл "оборонных" "шапкозакидательских" новелл ("На высоте 14", "Атака", "Бой продолжается" и др.).

Да что там говорить, если такая величина как А. Н. Толстой, вписавший свое имя в сокровищницу русской фантастики, вдруг в 1931 г. выдал пресную пьесу о будущей войне "Это будет", написанную в соавторстве с П. С. Сухотиным. Следы "оборонной эпохи" невооруженным взглядом видны повсюду, и в произведениях, снискавших читательскую любовь и дошедших до наших дней ("Тайна двух океанов" Г. Адамова, "Пылающий остров А. Казанцева, да и Беляева зацепило)...

..."Военно-утопический роман", "оборонная фантастика" остались в прошлом - как жанр. И слава богу. Перевернем эту нелегкую страницу все-таки блистательной истории российской литературной фантастики.

А в реальной жизни все как обычно - войны идут свои чередом (да не примут читатели сей оборот за верх цинизма!). Продолжаются они и на страницах фантастических романов: атомные, ядерные, межзвездные... Назвав очерк наудачу попавшейся фразой из "Дневников" А. П. Чехова, я робко намекнул не только (и не столько) на особое неравнодушие фантастов к теме войны... Тему фантастам задает ОБЪЕКТИВНАЯ реальность. А она неизменно оказывается страшнее самых страшных фантазий.

Только б не было войны...

Примечания:

1. Anatomy Of Wonder: A Critical Guide To Science Fiction. - N. Y. - London, 1981. - p. 14.

2. Подробнее тему войны в мировой НФ см.: Гаков Вл. Ультиматум. М., 1989. 347 с.

3. Энгхольм А. Литературная война // Уральский следопыт. 1991. № 3. с. 53-55.

4. Впервые о существовании этого очерка я узнал благодаря заметке хабаровского библиофила Виктора Бури "Утонуть по собственному сценарию" (Дальневост. ученый. 1993. 24 февр.).

    Е. В. Харитонов.
    1995 г. 1997 г.



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Фантастика >
Книги | Фантасты | Статьи | Библиография | Теория | Живопись | Юмор | Фэнзины | Филателия
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001