История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

С. Иванов

ФАНТАСТИКА И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

СТАТЬИ О ФАНТАСТИКЕ

© С. Иванов, 1950

Октябрь. - 1950. - 1. - С. 155-164.

Пер. в эл. вид А. Кузнецова, 2002

Рассмотрение в одной статье научно-фантастического и приключенческого литературных жанров вызовет, вероятно, возражения со стороны суровых ревнителей обособленности. Тем лучше! Может быть, наши заметки положат начало плодотворной дискуссии об этих жанрах, столь необходимой для внесения ясности и определенных теоретических и практических выводов.

Мы считаем, что общий разговор о научно-фантастическом и приключенческом литературных жанрах вполне законен, так как эти жанры имеют очень много общего. В то же время в критической литературе об этих жанрах сказано столь много неверного, сделано столь много ошибок (вольных и невольных), что постановка вопроса о теперешнем состоянии научно-фантастической и приключенческой литературы и об ее перспективах совершенно необходима. Мы не ставим целью разрешить в полном объеме весь комплекс вопросов, касающихся этого рода литературы. Наша задача скромная: поставить на обсуждение вопросы, давно нуждающиеся в обсуждении.

1

Где нужно искать истоки нашей, русской вообще и советской в частности научно-фантастической и приключенческой литературы? Космополитически настроенные критики пытались запутать этот совершенно ясный вопрос, увести в сторону от правильного его разрешения нелепыми, неверными, вредными ссылками на западно-европейскую научно-фантастическую и приключенческую литературу, как на источник, откуда наши писатели черпали сюжеты, образы, положения.

Вся вздорность подобных утверждений становится очевидной при первом же обращении к русской классической литературе восемнадцатого и девятнадцатого веков. В ней мы видим отличие русской научно-фантастической и приключенческой литературы от аналогичных жанров на Западе, отличие, говорящее о том, что русская литература с давних пор шла самобытным, оригинальным путем. Более того: эти различия настолько велики, что можно говорить о противопоставлении русской литературы фантастики и приключений аналогичной литературе буржуазного Запада. В отличие от западной буржуазной фантастики, в большинстве случаев основанной на псевдонаучных знаниях, фантастики отвлеченной, абстрактной, в большинстве никчемной, наша научно-фантастическая литература всегда опиралась на фантастику, основанную на научных предвидениях гениальных русских людей, умеющих смотреть далеко вперед. В то же время наша фантастика создавалась великими художниками слова, глубоко верившими в ум, талантливость, мужество, смелость, прозорливость русского народа.

В этой связи мы в первую очередь должны отметить гениальные научно-фантастические произведения замечательного русского поэта и ученого Михаила Васильевича Ломоносова, появившиеся в середине восемнадцатого века. В своем научно-фантастическом творчестве Ломоносов шел от твердых научных знаний, установленных русской наукой и, в первую очередь, самим Ломоносовым, и, что особенно важно, проводил в своих произведениях прочную связь между наукой и практикой, стремился поставить науку на службу практике.

Не останавливаясь на целом ряде поэтических произведений Ломоносова, в которых он поставил и в значительной степени разрешил ряд сложнейших научных проблем, касающихся самых разнообразных отраслей науки (проблема образования льдов, научное обоснование полярного сияния, структура поверхности солнца, перспективы стекольной промышленности и т. п.), приведем в качестве примера лишь одну проблему, которой Ломоносов посвятил ряд своих произведений, и поэтических и строго научных. Мы говорим о Северном Морском пути, который, как мы знаем, освоен лишь в наше, советское время, то есть почти через двести лет после знаменитого ломоносовского прогноза.

Характерно, что Ломоносов связывал этот прогноз именно с русским народом, с русским человеком; только русский народ, по мнению Ломоносова, так гениально подтвержденному самой жизнью, мог совершить грандиозный подвиг, «где усугубиться может российская слава, соединенная с беспримерною пользою...» Это был действительно научный прогноз, основанный на тщательном изучении всех имевшихся к тому времени научных данных, добытых славными русскими путешественниками и землепроходцами.

В 1763 году М. В. Ломоносов написал книгу «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного прохода между Сибирским океаном в Восточную Индию». Книга эта была своеобразным проектом экспедиции по открытию Северного Морского пути и в свое время читалась как подлинно художественное научно-фантастическое произведение. В ней Ломоносов не только прослеживает прошлые достижения русских мореходцев и утверждает наличие и возможность освоения Северного Морского пути, но и весьма обстоятельно разрабатывает вопрос о снаряжении экспедиции, о ее составе, о мерах борьбы со льдами путем их подрыва. Ломоносов объясняет неудачи иностранных мореплавателей, искавших и не нашедших Северный Морской путь, тем, что они не обладали «ясным понятием предприемлемого дела» и не имели «довольного знания натуры, ниже ясного воображения предлежащей дороги». Он твердо верил, что именно русский человек добьется успеха, и предвидел, что «когда желаемой путь по Северному океану откроется, тогда свободно будет укрепить и распространить российское могущество на Востоке».

В то время, когда западная буржуазная фантастика с самого момента ее зарождения носила чисто космополитический характер, трактовала о космических далях, витала вне времени и пространства, была приложима к любой стране, к любому народу, не имела в своей основе ничего национального, характерного для народа, к которому принадлежит автор, – в это время М. В. Ломоносов положил начало новой, по существу научной фантастике, в основу которой положено конкретная русская действительность, конкретные проводники научных прогнозов в жизнь – русские люди, русский народ. От Ломоносова идет и другая, характерная для русской фантастики и принципиально отличающая ее от буржуазной фантастики Запада особенность – утверждение в художественных образах обязательной необходимости связи науки с жизнью, претворение научных достижений в практику. Вспомним высказывания Ломоносова – и поэтические и прозаические – о неисчислимых богатствах нашего Севера. Ведь это величайшие научно-фантастические прогнозы, помогавшие русскому народу открыть тайны Севера, овладеть его богатствами. Об этом напомнил нам С. М. Киров в докладе на IV Ленинградской областной и городской конференции ВКП (б) 23 января 1932 года. С. М. Киров говорил:

«Еще Ломоносов в свое время звал на Север посмотреть, что там делается. Этот проницательный человек, который жил 200 лет тому назад, сокрушался: «По многим доказательствам заключаю, что и в северных земных недрах пространно и богато царствует натура, а искать оных сокровищ некому! А металлы и минералы, – добавлял Ломоносов, – сами на двор не придут. Они требуют глаз и рук в своих поисках». Я думаю, что все наши просвещенные организации, начиная с Академии наук, и все практические работники должны последовать совету Ломоносова и действительно глазами и руками прощупать все, что имеется в этом богатом и обширном крае».

И мы знаем, как большевики осваивали богатства Севера, как в пустынных просторах основывались новые города, как началась разработка хибинских апатитов. Воистину блестящие страницы научной фантастики дал нам великий русский революционный демократ Н. Г. Чернышевский в своем романе «Что делать?», написанном, как известно, в период заключения в крепости.

За девяносто лет до нашего времени Чернышевский предвидел многое, что ныне осуществлено в Советской стране, и ряд явлений, к осуществлению которых мы только что подходим. Чернышевский предсказал открытие новых сортов пшеницы, превращающих русские нивы в «густые, густые, изобильные, изобильные». Его взгляд проникнул и в такие дали будущего, когда металл, в частности алюминий, заменит дерево и в строительстве зданий и в изготовлении мебели. Он увидел в будущем радостную, счастливую жизнь детей, иной мир, в котором удается продлить жизнь человека и люди будут жить до глубочайшей старости.

Чернышевский показал, как тяжелый, угнетающий людей труд будет коренным образом изменен, когда люди в помощь себе привлекут механическую силу – машины. Он предвидел коренное изменение нашего юга, рассказал о бывших степях и пустынях, о горах, одетых садами, о продвижении важных культур на север. В его романе мы видим, как бесплодная раньше пустыня превращается в «благодатнейшую землю», как все дальше и дальше отодвигается граница степей.

Только сейчас, в наши дни, почти через сотню лет после написания этих строк, мы видим, какое гениальное произведение научной фантастики создал Чернышевский! По воле партии большевиков советский народ «передвигает» юг на север.

В то время как западноевропейская буржуазная фантастика служила лишь развлекательным целям, русская – в творчестве крупнейших представителей русской литературы – звала народ к будущему, приветствовала будущее, видела в перспективе радостную, счастливую жизнь народа. Чернышевский, заканчивая свои научно-фантастические страницы, писал: «...Ты знаешь будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего».

В этом коренное отличие нашей национальной революционно-демократической, научно-фантастической литературы от буржуазной литературы Запада. У Пушкина и Гоголя, у Лермонтова и Толстого, у замечательного автора научно-фантастических и приключенческих произведений В. Ф. Одоевского, у многих других русских писателей мы находим произведения приключенческого жанра, основанные на нашей русской национальной действительности. И, пожалуй, ярче всего определяет особенности русского приключенческого романа произведение великого русского писателя Н. А. Некрасова (написанное им совместно с А. Я. Панаевым) «Три страны света», в котором на ярком социальном фоне отображена русская действительность того времени, дано описание характера русского народа.

Образы великого русского народа, героического в труде, героического и в борьбе, являются основными в некрасовском романе. В второй главе первой части, рисуя «разнообразную производительность наших лесов и гор, земель и необъятных рек», в которой «скрываются неисчерпаемые источники богатств, неразработанные, нетронутые», Некрасов устами своего героя Каютина говорит, что русские люди, и прежде всего люди из народа, обладают всеми данными, чтобы с пользой для себя и для родины разрабатывать эти богатства. В четвертой и последующих главах эта характеристика иллюстрируется рядом примеров.

Последняя глава четвертой части и вся пятая часть романа представляют собой художественное описание приключений, происходящих с Каютиным и его спутниками в Ледовитом океане и на Новой Земле. Местами это описание переходит в восторженный гимн в честь русских людей, проживающих на Севере, в частности в пределах «Архангельской губернии, равняющейся целой Франции с прибавлением Британских островов».

«Дух предприимчивости, отваги и удали» – естественное следствие борьбы с суровой природой – отличительная черта поморян. «Нигде врожденные способности русского крестьянина – сметливость, находчивость, искусство, соединенное с решительностью, – не выказываются так ярко, как здесь: «Олицетворением лучших свойств, присущих поморянам, является в романе Антип Хребтов. Благодаря «дивной находчивости русского человека» он спасает севшую на мель «ладью» и не падает духом даже тогда, когда его уносит льдина в океан, то есть когда он очутился в положении, грозящем неминуемой смертью. Одушевляемый мыслью: «коли час мой пришел, так хоть смертью молодецкой умру», он смело кидается на огромного медведя и одолевает его в неравном бою. Во время бесконечной полярной ночи, в трудных условиях зимовки, он поддерживает мужество своих товарищей. Всегда и повсюду, при любых обстоятельствах, Антип Хребтов проявляет себя как подлинно героическая личность. И как бы из желания подчеркнуть, что Антип Хребтов – не исключение, не единица, Некрасов вкладывает ему в уста рассказ о «Похождениях Никиты Хребтова с пятью товарищами в Камчатке и Русской Америке». И Антип, и его дед, и другие представители народной среды, изображенные в «Трех странах света», проникнуты духом товарищества в лучшем смысле этого слова. Без всякого колебания рискуют они своей жизнью, когда нужно спасти товарища от грозящей ему беды.

Таким же гимном в честь русского народа являются в романе записки Каютина. «И кто, подобно многим нашим юношам, после обычной «жажды дел», впал в апатию и сидит, сложа руки, кого тревожат скептические мысли, безотрадные и безвыходные, тому советую я, подобно мне, прокатиться по раздольному нашему царству, побывать среди всяких людей, посмотреть всяких див... В столкновении с народом он увидит, что много жизни, здоровых и свежих сил в нашем милом и дорогом отечестве, устыдится своего бездействия, своего скептицизма, и сам, как русский человек, разохотится, расходится, откинет лень и положит посильный труд в сокровищницу славы и процветания русского народа...»

Отсюда, от Некрасова, идет русская приключенческая литература, идут ее традиции, коренным образом отличающиеся от традиций западноевропейской буржуазной приключенческой литературы. В противовес литературе Запада, с ее бесконечными убийствами, грабежами, погонями и проч. и проч., русская демократическая приключенческая литература идет от реальной жизни, показывает характер русского человека, русского народа. Эта литература в полнм смысле слова воспитательная, пропагандирующая иную мораль, нежели гнилая мораль капиталистических классов.

2

Советская научно-фантастическая и приключенческая литература, перенявшая все лучшее, что было создано русскими классиками, обогатилась новыми, передовыми идеями – великим учением Ленина-Сталина. Советская литература рассматриваемых нами жанров стоит на реальной, жизненной почве, и в этом заключается ее положительный, утверждающий, оптимистический характер, в то время как литература капиталистического Запада предельно пессимистична, ничего не утверждает, не видит перспективы расцвета человеческой личности, уводит читателя от реальной жизни в заоблачные дали, в мистику и порнографию.

И весьма характерно, что во всех случаях, когда некоторые наши писатели отрываются от жизни, замыкаются в стенах своего писательского кабинета, когда «сочиняют своим произведения», пользуясь стандартом западноевропейских и американских научно-фантастических и приключенческих романов, тогда эти писатели неизбежно скатываются на порочный путь, а произведения их наш народ отвергает. Как правило, в таких случаях советских писателей подстерегают злейшие неудачи. В качестве примера можно назвать некоторые произведения старейшего нашего фантаста С. Беляева. Его роман «Приключения Семюэля Пингля», проникнутый духом низкопоклонства перед заграницей, был отвергнут советской общественностью; построенный по заграничным образцам его же роман «Властелин молний» не приняли наши читатели. Фантастические и приключенческие произведения А. Палея («Остров Таусена»), Г. Гуревича и Г. Ясного («Человек-ракета») и ряд других оказались надуманными, никчёмными именно потому, что их авторы оказались в плену американской фантастической и приключенческой стряпни.

Порочными нужно назвать и рассказы ленинградского писателя Л. Успенского, который звал советских писателей учиться у Запада. Рассказы Л. Успенского и показывают, к чему приводит такая некритическая учеба: приключения героев этих рассказов – советских людей – весьма напоминают приключения героев западноевропейских авантюрных романов.

Вот рассказ Льва Успенского «Автолёт-самомобиль». Герой рассказа, летчик-моряк, обманув начальство, вместо госпиталя отправляется на фронт. Но и на фронте ему становится скучно, «как в пансионе для благородных девиц», и он, вторично обманув начальство, самовольно отправляется в разведку. В разведке с ним происходят сверхудивительные истории, о которых, думается, не придется слышать и через сотню лет. Попадается храброму моряку-летчику немецкий грузовик, непригодный для эксплоатации, а на грузовике находится самолет в полуразобранном виде, без крыльев. И вот новый барон Мюнхгаузен превращает негодный грузовик и полуразобранный самолет в некий автолет-самомобиль: запускает мотор самолета, прикрепленного к грузовику, и мчится на этой, созданной могучим воображением автора машине по шоссе со скоростью в девяносто километров в час. Даже не мчится, а «чешет»: «Через лес чешет. На поле выскочили. Рев, гул, пыль столбами. Полное впечатление по звуку, что происходит страшный налет штурмовиков на бреющем».

Или другое «чудо». В рассказе «Потертость» политрук тяжело ранен в ногу. От раны нога опухла и стала темносиней (несомненная гангрена). Четыре раза в течение трех суток он делает вылазки в тыл противника, совершая каждый раз путешествие по сорок километров. Или скобарь Журавлев, «старой закалки мужик, битый, мятый, вареный в семи водах, с тысячами суеверий и предрассудков», никогда не прыгавший ранее с парашютом и даже, в сущности, не знающий, что такое парашют, не только великолепно прыгает с самолета, но и на высоте в двести метров одной рукой отстегивает лямку парашюта, другой рукой достает «из-за плеча» старый карабин, убивает наповал двух немцев, находящихся на земле, затем выхватывает гранату и мечет ее в третьего немца.

Но, конечно, всякие рекорды в этом направлении побивает такой писатель, как Игорь Всеволожский, который, не рассчитывая на возможность опубликования своих опусов в столице, издает их в различных, далеко от столицы расположенных городах. Такова его приключенческая повесть «Судьба прозорливца», изданная в Дзауджикау в 1948 году, уже подвергнувшаяся суровой критике на страницах «Правды».

Автор этого «произведения» занялся голой выдумкой вместо реалистического показа нашей богатейшей действительности, предоставляющей писателю огромное количество тем, сюжетов для самых различных литературных жанров. И. Всеволожский не придумал ничего лучшего, как наделить своего героя даром читать чужие мысли, что и явилось источником самых невероятных приключений.

Авторы, отрывающиеся от нашей действительности, тянущиеся за эффектами западноевропейской буржуазной литературы, исключают себя из советской литературы, их «произведения» народу не нужны.

3

Для советской научно-фантастической и приключенческой литературы открыты такие неисчерпаемые возможности, каких нет у литераторов Запада, не было и у писателей дореволюционной России. Каждый день, каждый час в нашей стране происходят колоссального значения события, являющиеся великолепными темами для писателей-фантастов и приключенцев.

В нашей стране уже построено социалистическое общество, и мы стоим в преддверии коммунизма. Коммунистическое общество сейчас уже не отдаленная, а весьма реальная и весьма близкая перспектива. На наших глазах происходят явления, характеризующие быстрое приближение этого нового прекрасного будущего. Стирается грань между умственным и физическим трудом; ликвидируется противоположность между городом и деревней. Мы как-то привыкли ко всем этим событиям и зачастую не придаем им даже особого значения, – так глубоко, так органично вошло в нас то новое, что уже есть и будет в ближайшем будущем. Но ведь у писателя должен быть иной, более острый взгляд. Писатель должен уметь подмечать, выявлять и отражать в художественных произведениях не только те явления, которые происходят в нашей действительности сейчас, но и смотреть вперед, предугадывать и отображать в своих произведениях наше будущее. Какой же огромный источник вдохновения имеют наши писатели, работающие в области научно-фантастического и приключенческого жанров!

Партия и правительство каждодневно практическими делами рисуют перед нами перспективу будущего. Разве исторические указания товарища Сталина о развитии нашей промышленности на ближайшие несколько пятилеток не являются огромнейшей темой для писателей? Разве постановление партии и правительства о полезащитных лесных полосах, рассчитанное на пятнадцатилетний срок, в течение которого должна быть коренным образом преображена почти половина нашей страны, преображена настолько, что изменится даже климат, – разве это постановление не является исключительно благодатным материалом для работ наших фантастов? Разве постановление партии и правительства о продвижении субтропических цитрусовых культур на Север опять-таки не послужит материалом для ряда ярких полотен наших художников слова? А тема новой Москвы в перспективе ее реконструкции на основе разрабатываемого сейчас плана?

Повторяем, условия для развития советской научно-фантастической и приключенческой литературы огромны и блестящи. От наших литераторов зависит поднять эти темы и предельно правдиво, с большой художественной силой развернуть перед советским народом в произведениях научно-фантастических и приключенческих необыкновенную, небывалую красоту того, что есть, и того, что будет, красоту настоящего советского человека, строителя коммунистического будущего. Однако и здесь мы встречаемся со всяческими извращениями, недомыслием, недопониманием некоторыми литераторами основных направлений, по которым должна следовать советская литература этих жанров.

Советская научно-фантастическая литература должна отображать завтрашний день нашей страны, жизнь нашего народа. Именно завтрашний, то есть промежуток времени, отделенный от наших дней одним-двумя десятками лет, а может быть, даже просто годами. А некоторые литераторы ориентируются сами и ориентируют других на изображение отдаленного будущего. Недавно на одном из заседаний в Союзе советских писателей Л. Успенский яростно доказывал необходимость писать о том, что будет через сто и даже двести лет.

Это, на наш взгляд, не случайная ошибка. Это стремление поклонника западноевропейской фантастической литературы направить нашу литературу на тот же лад.

Чем же располагает советская научно-фантастическая и приключенческая литература в данное время и есть ли вообще такая литература у нас? Ведь совсем недавно в одной из статей газеты «Комсомольская правда» утверждалось, что такой литературы у нас, по существу, нет, что все, что создано советскими фантастами и приключенцами, никуда не годно. Мы утверждаем, что и научно-фантастическая и приключенческая литература у нас есть и что она с каждым годом ширится, растет и количественно, и качественно. Назовем В. Охотникова, В. Немцова, И. Ефремова, Ю. Долгушина, В. Сапарина, создавших ряд хороших произведений. Плодотворно работают Н. Томан, Г. Тушкан, И. Луковский, Л. Линьков. Давно уже не выступали с новыми произведениями, но работают над ними и ветераны советской научной фантастики А. Беляев и С. Беляев и многообещающие молодые писатели, как, например, А. Казанцев.

Два года назад вышла в свет первая книга рассказов Вадима Охотникова «На грани невозможного», выдвинувшая автора, заслуженного деятеля науки и техники, в ряды лучших советских писателей научно-фантастического жанра. Книга встретила единодушный положительный отзыв критики, переведена на ряд языков братских республик. Только что вышедшая новая книга Охотникова, «В мире исканий», свидетельствует о дальнейшем росте писателя.

Достоинства рассказов Охотникова несомненны. Автору чужды космические дали и сверхъестественные изобретения, в его рассказах живут и действуют обыкновенные советские ученые и изобретатели, местом действия обычно служит простая исследовательская лаборатория, мысли и действия героев направлены на изобретение практических вещей, сегодня еще не существующих, но завтра несомненно войдущих в повседневный обиход. Реальная фантастика, стоящая именно «на грани возможного», заставляет читателя вместе с героями рассказов переживать трудности, радоваться достижениям, восхищаться мужеством, отвагой советских людей, двигающих науку и технику вперед.

Устами одного из героев повести «Тайна карстовой пещеры» автор говорит: «Для наших людей ничего невозможного нет. Люди у нас замечательные. Иногда сразу не видно, насколько они замечательные: «Эти слова характеризуют все направление новых произведений Вадима Охотникова. Их основу составляет человек, обычный советский человек, раскрывающий изумительные черты своего характера, своего мировоззрения, направленного на служение народу, государству, родной партии большевиков.

Повести и рассказы Охотникова богаты познавательным материалом. Они воспитывают читателя на благородных примерах. Воспитательное значение этих произведений усиливается еще тем обстоятельством, что автор рисует не каких-то особых, сверходаренных людей, а простых советских граждан, вооруженных горячим советским патриотизмом, страстным желанием сделать полезное для государства, для народа. «По внешности, да и по внутренним качествам, – говорит один из героев, – они ничем особенно не выделяются. Обыкновенные наши инженеры-изобретатели, каких вокруг нас тысячи: А другими словами – люди замечательные». Прославлению этих обыкновенных, замечательных советских людей и посвящена новая книга Вадима Охотникова.

В том же направлении плодотворно работает инженер-изобретатель, писатель Владимир Немцов. За последние три года издано несколько его книг, что, казалось бы, должно было внушить опасение за качество произведений; однако последняя, только что изданная книжка Вл. Немцова, «Золотое дно», свидетельствует о дальнейшем и быстром творческом росте этого писателя. Научно-фантастические произведения Вл. Немцова накрепко связаны с реальной жизнью советского народа, они рассказывают о будущем, прекрасном и величественном, контуры которого намечаются уже сейчас в мыслях и действиях сегодняшнего человека Страны Советов.

Вл. Немцов повествует о ближайшем будущем в области добычи нефти со дна моря. Если сегодня советские нефтяники добывают черное золото со дна моря, пользуясь сложной установкой специальных нефтяных вышек, то завтра они спустят на дно Каспийского моря «подводные цехи», самоходные гигантские «черепахи», так хорошо описанные в повести.

Книги крупного научного деятеля И. Ефремова «Пять румбов» и «Белый рог» рассказывают о том, что сегодня является еще недостижимым, но завтра станет на службу социалистическому Отечеству. Его рассказы стоят на той же «грани возможного», достоверного, допустимого, что и рассказы Охотникова. Герои произведений И. Ефремова – советские люди: моряки, горные инженеры, геологи, люди беспокойные, не удовлетворяющиеся достигнутым, идущие вперед, добирающиеся к высотам науки, изучающие науку и оплодотворяющие ее своими изысканиями, исследованиями, материалами, которые они добывают в результате своих неутомимых поисков. Это жадные к поискам нового люди.

Жадность беспокойного сердца, готовность пойти на любые испытания и трудности во имя Родины, во имя движения науки вперед помогает геологу Волохову найти ртуть в отрогах Центрального Алтая, Усольцеву – совершить восхождение на неприступную скалу Ак-Мюнгуз, Чурилину и Султанову – открыть алмазные россыпи, палеонтологу Никитину – сконструировать аппарат, позволяющий воспроизводить световые отпечатки доисторической жизни на земле, капитан-лейтенанту Ганешину – построить телевизор, с помощью которого можно наблюдать и изучать тайны морских глубин, летчику Сергиевскому – найти чудесное дерево, придающее обыкновенной воде живительное свойство.

Герои рассказов Ефремова – отважные и мужественные советские люди, самые обыкновенные, которых немало встречал в своей жизни Ефремов, в прошлом моряк, сейчас профессор палеонтологии, доктор биологических наук, горный инженер, неутомимый путешественник, исколесивший в научных экспедициях Сибирь и Дальний Восток, Среднюю Азию и Кавказ.

Советская научно-фантастическая и приключенческая литература, конечно, не ограничивается приведенными нами именами. Такие писатели, как И. Луковский с его научно-фантастической пьесой «Тайна вечной ночи», Л. Линьков с его приключенческой повестью «Капитан Старой черепахи», Л. Платов, только что выпустивший в свет хорошую приключенческую повесть «Архипелаг исчезающих островов» – и занимательную и в высокой степени познавательную, – стоят в первой шеренге советских фантастов и приключенцев.

Следует отметить роман Л. Лагина «Патент «АВ»», который с одинаковым успехом можно отнести и к научно-фантастическому и к приключенческому жанрам. По существу же, включив в свой роман элементы научной фантастики и насытив его приключениями, Л. Лагин создал своеобразное произведение – острый политический памфлет, реалистический в своей основе.

Сквозь причудливые географические названия и фамилии мы легко угадываем в романе страну заокеанской «демократии». Самое изобретение, на котором, собственно, строится вся фантастическая часть произведения, в наши дни находится на грани реального, – мы знаем уже «чудеса», достигнутые нашей наукой в области ускорения роста растений и животных. Доктор Попф изобрел препарат, убыстряющий рост живых существ. Аполитичный, но честный ученый мечтает отдать свое открытие народу, чтобы облегчить его жизнь. Открываются огромные перспективы снабжения населения дешевым мясом, молоком, кожей, шерстью...

Но события происходят в капиталистической стране, и на пути изобретателя оказываются всевластные монополии, для которых основу основ составляет не благо народа, а нажива, деньги, власть капитала. Все пущено в ход, чтобы выкрасть изобретение, не дать возможности пустить его в действие. Похищенное монополиями изобретение Попфа становится средством осуществления страшного человеконенавистнического плана; оно направлено капиталистами на ускоренное выращивание человеческих роботов, с телом и мускулами взрослого человека и с умом трехлетнего ребенка. Эти взрослые малыши, обученные простейшим военным приемам, должны, по мысли финансовых королей, стать в дни мира полицейскими, усмиряющими бастующих рабочих, и солдатами в дни войны.

Л. Лагин создал памфлет на современное капиталистическое общество. Он верно показал человеконенавистническую сущность теперешних поджигателей войны, своим романом он наметил одно из новых направлений научно-фантастического и приключенческого жанров, еще раз подтвердив тем самым, что, в сущности, тематика этих жанров бесконечна.

Мы рассмотрели лишь часть научно-фантастических и приключенческих книг, изданных в самое последнее время, и они с очевидной убедительностью показывают, что тенденции советских фантастов и приключенцев правильны, что эти жанры развиваются вместе со всей советской литературой. Исходя из подлинно научных основ, авторы этих книг рассказывают читателю о ближайшем будущем жизни нашей страны, рисуют моменты, характеризующие переход от социализма к коммунизму, отображают облик сегодняшнего и завтрашнего советского человека, воспитывают читателя, зовут его активно участвовать в ускорении процесса приближения этого будущего.

4

Однако все рассмотренные нами произведения научно-фантастического и приключенческого жанров – а анализировали мы лучшие из вышедших за последнее время книг – являются лишь преддверием к той богатой, многогранной литературе этих жанров, которую мы вправе ожидать от наших писателей в самое ближайшее время.

Пока же наша научно-фантастическая и приключенческая литература страдает крупнейшим недостатком – отсутствием масштабных произведений, произведений широкого плана. Масштабность даже лучших произведений этих жанров ни в коей еще степени не соответствует огромным масштабам событий и явлений, происходящих в нашей стране, тому грандиозному продвижению вперед, к коммунизму, которое характеризуют послевоенные годы нашего развития. Пока еще у нас нет произведений, которые развертывали бы перед читателем перспективы нашего ближайшего (подчеркиваем, ближайшего) будущего.

А между тем любая из проблем перспективного развития нашей страны, поставленных товарищем Сталиным, требует от наших писателей больших, многоплановых художественных полотен, в которых комплексно были бы показаны очертания нашего будущего. Именно, комплексно. Потому, что каждая из проблем, поставленных великим Сталиным для осуществления в ближайшее время неразрывно связана с самыми различными областями науки, техники, культуры, быта, общественных взаимоотношений.

В самом деле, посмотрим, например, к каким колоссальным изменениям буквально во всех отраслях нашей жизни приведет осуществление одной из конкретных задач – годовой выплавки шестидесяти миллионов тонн стали, – и перед нами во всей своей широте развертывается картина комплексного развития страны.

Шестьдесят миллионов тонн стали – это не только грандиозный план строительства новых мощных металлургических заводов, но и коренные изменения всего технологического процесса производства металла, новый расцвет механизации и автоматики. Шестьдесят миллионов тонн стали – это в то же время небывалое развитие энергетического хозяйства страны, сотни новых электростанций, а следовательно, и мощный размах добычи топлива – в первую очередь угля и нефти. Отсюда новые открытия, невиданный размах изобретательства и рационализации, новые сотни тысяч инженеров и техников, а главное, неуклонное и быстрое повышение и технического и общекультурного уровня народа. Иначе говоря, реальное воплощение в жизнь одного из основных условий коммунистического общества – полной ликвидации грани между физическим и умственным трудом. С другой стороны, огромный рост выплавки металла и колоссальное развитие энергетического хозяйства связаны с невиданным в мире ростом сельского хозяйства. Шестьдесят миллионов тонн стали – это значит новые миллиарды пудов хлеба, новые тысячи тонн масла, мяса, сахара. Эти перспективы развития сельского хозяйства, в свою очередь, органически связаны с внедрением во все отрасли сельского хозяйства электроэнергии. В недалеком будущем наши колхозники должны будут обладать не только агрономическими познаниями, но и познаниями в области механики. Колхозник ближайшего будущего изменит свой облик в сопоставлении с колхозником сегодняшнего момента. Это будет очень культурный человек, в одно и то же время агроном и техник. Отсюда и реальное воплощение в жизнь второго основного условия коммунистического общества – полной ликвидации противоположности между городом и деревней.

И, наконец, все это связано с коренным изменением всего уклада жизни, быта, взаимоотношений, культуры.

Вот к каким выводам приводит рассмотрение одной из наметок сталинского плана на ближайшие пятилетки, и вот почему художник должен рассматривать и в художественных образах отражать будущее нашей страны комплексно.

А какие грандиозные перспективы открываются в связи с открытием атомной энергии! Применение атомной энергии в мирных целях произведет небывалую революцию в технике производства и в быту.

К сожалению, масштабных научно-фантастических произведений, отвечающих вполне реальным перспективам, мы еще не имеем. Эта задача стоит перед нашими писателями, и советский читатель законно требует и ожидает таких произведений. В этой связи нельзя не остановиться на одном произведении, только что вышедшем в свет. Мы говорим о романе Ник. Шпанова «Поджигатели». Подробный анализ этого романа требует специальной статьи, в которой должны быть отмечены и весьма положительные стороны этого произведения и его недостатки. Но уже сейчас можно сказать, что советский читатель в области приключенческой литературы получил талантливое и действительно масштабное произведение приключенческого жанра. Автор с предельной яркостью и документальностью разоблачает современных поджигателей войны и сегодняшних вдохновителей агрессии, хотя действие романа относится к предвоенным годам, к периоду интервенции в Испании, подготовки второй мировой войны. Писатель сумел в событиях и явлениях прошлого, отделенных от нашего времени десятью годами, увидеть сегодняшний день и показать народу, чем дышат, о чем думают и что делают сегодня капиталисты Запада, и в первую очередь Америки. Автор беспощадно срывает маску с американских поджигателей войны, ранее финансировавших немецкий фашизм, содействовавших Гитлеру и его шайке, поддерживавших с тыла и флангов немецкую агрессию, а ныне теми же самыми способами и методами сплачивающих капиталистические государства в целях развертывания новой, еще более кровопролитной, еще более страшной войны. Ник. Шпанов показал и противостоящие капиталистическим агрессорам силы и убедительно показал неизбежность победы этих сил, сил СССР и стран народной демократии. В этом значение романа Ник. Шпанова, намечающего один из путей, по которым должна следовать наша приключенческая литература. Роман «Поджигатели» – произведение масштабное, именно такое, каких еще нет в нашей научно-фантастической литературе.

Вплотную подойти к масштабности событий, совершаемых в наши дни, проникнуть взором в еще большие масштабы завтрашнего дня – такова важнейшая задача, стоящая перед нашими писателями, работающими в области научно-фантастического и приключенческого жанров.

5

Нельзя не остановиться и на нашей критической литературе, касающейся рассматриваемых нами жанров. Нужно со всей определенностью сказать, что за последние годы наша критическая мысль оставила в стороне эти весьма важные, в первую очередь с воспитательной точки зрения, жанры. Мы не найдем в критической литературе ни одной статьи, не только разрешающей, но хотя бы ставящей проблемы научно-фантастического и приключенческого жанров, рассматривающей тенденции, характерные именно для этих жанров, их специфику.

Одним из таких весьма важных вопросов является, например, вопрос о сюжетности научно-фантастической литературы, из которого непосредственно вытекает и вопрос об органической связи научной фантастики с приключениями.

Научно-фантастический и приключенческий жанры роднит многое. Нет такого произведения (мы говорим о хороших произведениях) научно-фантастического жанра, в котором автор, рассказывая читателю о нашем завтрашнем дне, не говорил бы при этом о нашей сегодняшней действительности. Если В. Немцов и В. Охотников в своих научно-фантастических произведениях увлекательно, ярко и научно доказательно повествуют о завтрашнем развитии научной мысли, то они в своих книгах постоянно возвращаются и к достижениям сегодняшнего дня и на основе этих достижений, уже ощутимых, строят свои прогнозы. Если Ник. Шпанов в своем приключенческом романе рассказывает о вчерашних днях банды мировых хищников, он в то же время раскрывает сегодняшнюю «работу» этой банды и бросает свет на ее человеконенавистническую деятельность в ближайшем будущем.

Сближает эти жанры и сюжетность. Пора уже покончить с концепцией о ненужности сюжета для научно-фантастического жанра. Научные прогнозы в фантастике должны облекаться в увлекательную сюжетную завязку: только тогда эти прогнозы целиком и полностью дойдут до массового читателя, когда будут изображены в ярких, правдивых картинах жизни. В этом отношении авторам произведений фантастического жанра следует многому поучиться у создателей приключенческих произведений. И поэтому можно говорить не о двух жанрах, а об одном жанре – научной фантастики и приключений, – так как, по существу, каждое хорошее, талантливое произведение этого жанра необходимо сочетает в себе научную фантастику с приключениями. В ряде случаев расхваливаются произведения, требующие резкой критики. В качестве примера можно указать на книгу Вл. Брагина «В стране дремучих трав». Книга порочна в самой основе, а журнал «Новый мир» расхвалил ее. Мы не предъявляем претензий к автору рецензии, академику А. Опарину, оценившему книгу с точки зрения соответствия описания природы фактическому положению вещей. Но редакции-то журнала следовало бы за травками и букашками, описанными в повести Брагина, увидеть и человека, основного героя книги, – и тогда оценка произведения стала бы иной. Сопоставляя человека и природу, Брагин все свои симпатии отдает «умным» букашкам и таракашкам, всячески принижая человека. Доктор Думчев, уменьшенный автором в сто – двести раз, попадает в «страну дремучих трав», т. е. в нормальную обстановку естественной природы, и здесь, противопоставленный насекомым, является читателю беззащитным существом, склоняющимся перед пауками, муравьями и прочими представителями мира насекомых. Хотел или не хотел этого автор, а в борьбе человеческого разума с инстинктом насекомых он сделал победителем инстинкт, а не разум. Человек – ничто в сопоставлении с живой природой – таков несомненный вывод, к которому приходит автор.

Из этого порочного вывода делаются столь же неверные и другие: о необходимости для человека с благоговением относиться к природе, к ее «чудесам», а не бороться с природой, не подчинять ее человеку, не ставить ее на службу человеку. К таким выводам приходит не только доктор Думчев, очевидно, перенесенный автором в «таинственный» мир природы еще до Октябрьской революции, но и советский человек нашего времени (действие развертывается летом 1948 года), режиссер Нестеров, от имени которого ведется повествование. Автор пытается вкладывать в уста Нестерова возражения против «теорий» Думчева, но в результате заставляет и Нестерова склониться перед природой: «Так, может быть, Думчев в чем-то и прав?» Больше того: советский человек Нестеров по качествам своего характера представляется читателю ниже человека дооктябрьского периода Думчева; в сравнении с Нестеровым Думчев является своего рода образцом мужества, смелости, ума.

Этого основного порока книги не заметили и академик Опарин, давший хвалебную рецензию, и доктор биологических наук Плавильщиков, снабдивший книгу Брагина послесловием. «При сохранении научной правдивости в романе проведено на целом ряде занимательных эпизодов противопоставление инстинкта и разума», – пишет Н. И. Плавильщиков. Но как противопоставлены инстинкт и разум, кто побеждает, – об этом автор послесловия не сказал. А. Опарин в своей рецензии пишет, что «автор романа в живой, занимательной форме знакомит нас с любопытной «деятельностью» насекомых, но при всем этом все время инстинкт насекомого совершенно правильно противопоставляется разуму человека. Это противопоставление, проведенное в ряде драматических моментов, делает роман не только занимательным, но и научно правдивым, помогает читателю уяснить материалистические взгляды на природу». Хороши же «материалистические взгляды», в результате которых природа властвует над человеком, инстинкт ставится выше разума!

И не случайно, конечно, рецензия А. Опарина включена редакцией журнала в отдел биологии и сельского хозяйства, а не в раздел литературы, хотя научно-фантастическая литература является, конечно, литературой художественной, а не сугубо научной.

Но если в приведенном выше случае мы имеем дело с рецензией деятеля науки, то ниже мы приведем грубую ошибку профессионального критика. Это Б. Евгеньев, написавший рецензию о рассказах И. Ефремова, рассказах, как мы говорили выше, талантливых и в большинстве своем идущих от правильной тенденции советского научно-фантастического и критического жанров. Однако в рассказах И. Ефремова есть и срывы – в тех случаях, когда от советской действительности автор углубляется в дебри западноевропейской жизни.

Б. Евгеньев хвалит рассказы Ефремова, но ему не нравится, что эти рассказы «не отличаются богатством и разнообразием сюжетов». Б. Евгеньеву «хотелось бы видеть большее сюжетное разнообразие». Желание законное. Но Б. Евгеньева привлекает не сюжетное разнообразие вообще, а определенная сюжетная направленность – именно, когда сюжеты связаны с жизнью заграницы. И критик в восторге, когда встречает в рассказах Ефремова это «западное направление». «У И. Ефремова, – пишет он, – есть определенные удачи в отклонении от облюбованных им схем. Три рассказа: «Встреча над Тускаророй», «Аллергорхой-хорхой» и «Катти Сарк» построены по несколько другим сюжетным планам и, кстати сказать, являются, пожалуй, и наиболее удачными рассказами».

Что же привлекает критика в этих «наиболее удачных» рассказах?

«В одном из лучших рассказов И. Ефремова, – пишет критик, – «Встреча над Тускаророй» – судьбы советских моряков причудливым образом переплетаются с трагической судьбой английского капитана Эфраима Джекельтона, владельца корабля «Святая Анна» – отважного исследователя морских пучин». Каково же это переплетение? Б. Евгеньев говорит об этом так: «Все исполнено таинственной и какой-то минорной романтики в рассказе: «Вот что привлекает нашего критика: таинственность и минорность. О чем же говорится в этом рассказе? Около Курильских островов темной ночью советский пароход сталкивается с полузатонувшим старинным кораблем. Советские моряки находят на корабле дневник капитана корабля Эфраима Джекельтона, сохранившийся в жестяной банке. Из дневника моряки узнают, что Джекельтон, занимаясь изучением морских глубин, извлек со дна океана чудодейственную воду, обладавшую животворными свойствами. Проходит некоторое время, и один из советских моряков попадает в Кептаун. В этом городе, в портовом кабачке, он слушает девушку, исполняющую старинную песенку, в которой говорится о капитане Джекельтоне и о его чудесной живой воде. Моряк узнает, что девушка носит фамилию Джекельтон. Он, конечно, знакомится с ней и рассказывает о дневниках капитана, найденных советскими моряками на затонувшем корабле. Девушка не верит его рассказу. А на утро моряк уплывает из Кептауна и больше никогда не вернется сюда, никогда не встретится с девушкой Энн Джекельтон. Тайна, связывающая дневник капитана с девушкой, остается не раскрытой... Вот и все. Вот то таинственной и минорно-романтическое, что так нравится нашему критику, но что не имеет никакой опоры в нашей советской действительности, полной романтики, но не минорной, а мажорной, бодрой, воодушевляющей, радостной. Талантливый советский писатель И. Ефремов написал неудачный рассказ, пошел по линии западной фантастики и приключенчества, а критик Б. Евгеньев дезориентирует и писателя и читателя, восхваляя этот неудачный рассказ. «Много недоговорено в этом рассказе, – пишет Б. Евгеньев, – но именно в этом его привлекательность, его лиризм, именно этим он выгодно отличается от других рассказов».

Комментарии, как говорят в таких случаях, излишни.

Заключаем. Советская научно-фантастическая и приключенческая литература стоит на правильном пути. Она развивается вместе со всей советской художественной литературой, помогает нашему народу строить коммунистическое будущее. Но писатели, действующие в этих жанрах, делают лишь первые шаги в области овладения масштабом повествования. Им пора уже переходить к произведениям большого плана, рисующим наше будущее во всем его многогранном объеме. Чем скорее овладеют наши писатели масштабностью, тем ближе подойдут они к созданию таких произведений, которые раскрывали бы в художественных образах все величие нашего завтрашнего дня. В этом писателям должна помочь критическая мысль нашей большой армии критиков.



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Фантастика >
Книги | Фантасты | Статьи | Библиография | Теория | Живопись | Юмор | Фэнзины | Филателия
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001