История Фэндома
Русская Фантастика WINKOI LAT История Фэндома

А. Рувинский

ПАН ИЗ КРАКОВА

Фантаст о фантастике

ИНТЕРВЬЮ ФЭНДОМА

© А. Рувинский, С. Лем, 1990

Неделя (М.).- 1990.- 3 янв.- С. 14.

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2003

- Мы едем к Станиславу Лему! - сообщила Анна Дамбровская, корреспондент польского научно популярного журнала "Факты и вымыслы". - Готовьте вопросы.

С фантастами предпочитают беседовать о фантастике и творческих планах. Мы же (я и режиссер Центрального телевидения Алексей Горовацкий) решили удовлетворить чисто человеческое любопытство и предложить мэтру вопрос, на который, нам казалось, он, несомненно, ответит.

Мы попросили пана Станислава дать прогноз на третье тысячелетие.

- Не буду! Не люблю прогнозов. Мне не нравится это занятие!

- Почему, пан Станислав?

- Потому, что мне почти семьдесят лет! На моих глазах затевались, а потом рушились, давая обратный эффект, самые благие начинания. Дорога в "прекрасное будущее" обернулась для многих стран жестоким тоталитаризмом, уничтожением миллионов сограждан.

Человечество непредсказуемо. Предвидеть свое будущее оно не в состоянии, я уверен в этом. И не обращайтесь за прогнозами к фантастам: максимум, что они для вас сделают (если захотят, конечно), - построят чисто технократические модели. И то весьма приблизительные. Причем скорее всего ошибутся.

Но, знаете, ничего плохого тут нет. Вера в прогнозы равносильна подготовке к самоубийству. Возьмите, к примеру, западногерманский журнал "Шпигель": чего только они не обещали за последние пять лет! Если бы сбылась даже малая часть - считайте, всем нам крышка. И основания, между прочим, имелись. Но - не сбылось, хотя сроки прошли. В меня эта вселяет некоторый оптимизм: несмотря на продолжающиеся катаклизмы, наш мир не так ужасен и не так безнадежен, каким иногда кажется.

- Тем не менее, пан Станислав, предсказать будущее своих книг вам, скорее всего, удается...

- Смотря в чьи руки они попадут. Для вас, русских, писать намного труднее, чем для Запада.

- Вы дифференцируете читателей по географическому признаку? Вы пишете для "нас" и для "них" по-разному?

- Я имел в виду несколько иное.

Не так давно ко мне обратился мой западногерманский издатель: он захотел опубликовать один из самых ранних фантастических рассказов, который я написал в двадцать три года и который считаю весьма средним. Я согласился, но сказал издателю, что никогда бы не решился напечатать рассказ в СССР. Или, допустим, в Польше. А для них, на Западе, сгодится.

Восторга это заявление, естественно, не вызвало. Но я сказал правду.

Восприятие литературы, искусства, музыки напрямую зависит от условий человеческого бытия. Материальное изобилие, которого достигли Запад и Новый Свет, заметно атрофирует эту восприимчивость. Говорю как очевидец: несколько лет подряд жил в Австрии, благополучной стране, бывал в других процветающих государствах... Там можно печатать все, что угодно! Не халтуру, конечно, однако вполне приемлем средний уровень. Тот, который был бы немедленно отвергнут интеллектуальной публикой в наших не очень, мягко говоря, процветающих странах.

Я рискую нажить кучу оппонентов, но, по-моему, для подлинного, острого восприятия произведений искусства необходимо некоторое социальное давление на человеческие судьбы. Вовсе не собираюсь, поверьте, пропагандировать гнет со стороны государства - его и так было предостаточно и у нас, и у вас, но факт остается фактом: "восточный" читатель гораздо требовательнее "западного".

...Более всего пан Станислав поразил нас тем, что он, фантаст, напрочь отвергает реальность аномальных явлений, сообщения о которых заполонили газетно-журнальные страницы всего мира.

- Мне звонят из Варшавы и просят прокомментировать события в Воронеже: там, если помните, "приземлились" трехглазые инопланетяне. Пришлось разочаровать собеседников - всерьез я этот визит не принимаю.

Видимо, срабатывает еще один стереотип: писатель-фантаст должен верить подобным сообщениям безоговорочно. А я, между прочим, большой скептик в таких вопросах. Этот скептицизм - результат моих прежних, вполне профессиональных усилий по поиску внеземных цивилизаций. Интересовался ими серьезно и имею право на определенное мнение.

Но, поскольку тема эта бездонна и малоизучена, мнения могут меняться. Я был знаком с Иосифом Шкловским, известным всему миру астрофизиком. К концу жизни он, когда-то апологет версии о наличии "братьев по разуму", изменил свои взгляды на сто восемьдесят градусов, заявив: мы одиноки во Вселенной. Но я знаю другого, не менее известного астрофизика - Себастьяна фон Вернера: тот, несмотря ни на что, остается верен своей идее и убежден в существовании инопланетных цивилизаций.

Пусть, пока нет реальных доказательств, каждый останется при своем. Но когда мне рассказывают о событиях типа воронежского, на ум приходит частушка братьев Стругацких: "Ухажеру моему говорю трехглазому..."

Мы напомнили Лему о другом феномене - земном, а не космическом: об экстрасенсе Ури Геллере, который без видимых усилий сгибает вилки и останавливает Биг Бен.

- Я знаком с ним! Беседовал так же, как с вами! Продемонстрируйте, прошу его, свои способности. А он: "Сейчас чувствую, что не получится. Вот вам моя книга, там все написано". А зачем, спрашивается, мне его книга, если он не смог ничего показать!

- Я попытаюсь объяснить, почему у него в тот момент ничего не вышло, - защищает Геллера наша пани Анна. - Вы были заранее настроены на недоверие к Геллеру. То есть были в определенной степени недоброжелательны к экстрасенсу. Они это ощущают, на них это действует.

- Я - недоброжелателен? - заспорил Лем - Пани не права: я человек достаточно вежливый...

- Разве я сказала, что вы были невежливы?

В запале дискуссии они перешли на польский. Согласия так и не достигли... И вскоре мы попрощались со Станиславом Лемом.

Уехали слегка разочарованными. Лем, великий фантаст, не захотел заглянуть в будущее. Лем, великий фантаст, не верит в контакты с космосом, в сверхъестественные возможности человека...

Лишь потом я понял причину. Силой мощного интеллекта Станислав Лем придумал когда-то свои фантастический мир. Он дарил его нам - но это был его мир, Станислава Лема. И вдруг - корпускулы этого мира просачиваются в наше бытие, пронизывают его и растворяются в нем. Все больше и больше, все чаще и настойчивее.

И возникает естественная, подсознательная реакция самозащиты. Вернее, защиты того чудесного мира, который фантаст конструировал сам.

Защиты - от нас с вами?

Нет.

От повседневности.

Если так - я готов понять пана Станислава.

    Александр РУВИНСКИЙ.
    Краков - Москва.



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Интервью >
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т Ф Ц Ч Ш Щ Э Я
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2016
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001