КАК В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «КОРРЕКТИРУЮТ» АВТОРОВ-ФАНТАСТОВ

У МЕНЯ в руках сборник зарубежной фантастики "Ночь, которая умирает" - юбилейная, сотая книга серии издательства "Мир", как указано на обложке... Что же вошло в этот сборник, что именно сочли важным составитель и издательство опубликовать сейчас, когда наш читатель день за днем расширяет круг знакомств с произведениями фантастического жанра, давно вошедшими в ряд высших мировых достижений прозы и пришедшими к нам с опозданием в силу общеизвестных причин политико-идеологического характера?

Из предисловия все сразу становится ясно: юбилейный сборник - это собрание фантастических детективов, загадок природы и ума... Что ж, посмотрим, что нам предлагают именно теперь.

А предлагают нам, увы, весьма банальные и давным-давно известные конструкции и сюжеты, зачастую весьма примитивные по содержанию и давно устаревшие. И не спасают сборник даже "гвоздевые" имена, как, скажем, имя Айзека Азимова, название рассказа которого стало заглавием книги.

Рассказа старого, написанного еще в 1956 году, детективный сюжет которого основан на уже опровергнутом научном факте. Правда, опровержение приведено в подстрочном примечании переводчика, но представим себе, что нам в качестве "фантастического детектива" предлагают, к примеру, историю о том, как при расследовании причин равнинного землетрясения установили бы, что злоумышленники пустили мышь в хобот одного из слонов, на которых покоится плоская Земля...

Еще один "кит" научной фантастики, представленный в сборнике, - Пьер Буль. Любители и ценители жанра не могут не знать его "Планету обезьян", а кое-кто, быть может, даже видел фильм по этому роману, где - с согласия автора - "планетой обезьян" становится в будущем наша Земля. В книге, однако, помещен изящный пустячок 1953 года "Сколько весит сонет?", причем этот пустячок оказывается, если верить предисловию, "образцом подлинного искусства", да еще в примечании на той же странице отмечается "блестящая работа переводчиков". Эта "блестящая работа" заключается в том, что они "переложили" (не перевели!) на русский язык "не только сам сонет", но и "связанную с ним игру мысли". А на деле они просто-напросто переписали заново весь рассказ, чтобы ввести в его основу иноязычные (то есть русские вместо французских!) языковые реалии.

И вот вопреки уже существующей традиции (ведь даже в эпоху первых переводов "Золотого жука" и "Пляшущих человечков" никто и не пытался переиначивать англоязычную тайнопись на русский) создан лингвистический и смысловой суррогат. А суррогат словесный - прекрасный фон для суррогата морального: разве можно всерьез считать "убийством из сострадания" то, что предстает перед читателем в рассказе Джека Вэнса (а не Венса, как в сборнике) "Удар милосердия"? Да, герой рассказа, космический сыщик Магнус Ридольф (в сборнике почему-то Рудольф), морально оправдывает убийцу, считающего, что он открыл путь страдающему человеку к новому телесному воплощению - "переселению души". Но мы-то не обязаны вслед за автором принимать такой подход на веру!

Не только, кстати, в этом рассказе "положительность" героев вызывает, мягко говоря, серьезные сомнения. Читаешь рассказ Джозефа Дилэйни "Скачок мысли" (кстати, перевод заглавия - буквалистская нелепица: надо "Невольное саморазоблачение") - и поражаешься: неужели период "охоты на ведьм" оставил столь глубокие следы в сознании "среднего человека", на которого ориентируется автор? Ведь логика рассказа волей-неволей заставляет вспоминать постулаты недоброй памяти А. Я. Вышинского о "царице доказательств" - об обязательности признания обвиняемым своей вины: автор строит повествование на том, что убийцу, выявленного с помощью телепатии, нужно заставить назвать себя убийцей... И записать это "признание" на пленку... И считать это заявление юридической "истиной в последней инстанции" (пусть оно и впрямь истина).

А вот рассказ Роберта Силверберга "Одиночное заключение". Рассказ, где всерьез демонстрируются преимущества живого сыщика перед машиной: герой расследует побег тридцатилетней давности (дело списано машиной в архив) - и находит беглеца. Находит на необитаемой планете... И когда беглец увидел сыщика- тут же умер от разрыва сердца.

Тогда сыщик начинает рассуждать - и приходит к парадоксальному выводу: в колонии несчастному беглецу было бы лучше - ведь там он находился "среди людей, которые хотели ему помочь".

Напрашивается вопрос: о какой "помощи" может идти речь в условиях пожизненного заключения, к которому за ненасильственное преступление приговорен "предмет" розысков? И - независимо от состава преступления осужденного - как можно вообще философствовать по поводу благ несвободы?

Ведь вошла же в сборник новелла Генри Каттнера и Кэтрин Мур - "Двурукая машина", смысл которой в том, что для человека самым беспощадным судьей является собственная совесть... Или сосуществование под одной обложкой гуманизма и неосознанного стремления к "порядку" - это своеобразно понимаемый "плюрализм"?

НО БОГ с ним, с "юбилейным сборником". Допустим даже, что издательство и впрямь в честь "исторического события" - выхода сотой книги серии - добросовестно решило оградить читателей от лишних мыслей... (Другое дело, что из этого вышло.) Возьмем для сравнения "рядовой" сборник, не сотый, а девяносто девятый - "Мир - Земле". Год тот же, восемьдесят восьмой.

И опять по прочтении сборника испытываешь чувство недоумения: по какому, собственно, принципу проводился отбор? Почему в состав сборника попали в основном произведения, принадлежность которых к жанру научной фантастики весьма сомнительна?

Рассказ Дико Буццати "Линкор смерти". О том, как в нацистской Германии было построено суперсудно, так и не воевавшее и уничтоженное уже по окончании войны в нейтральных водах Атлантического океана.

Фабиан Доблес. "Письмо". Живущий в сверхрациональном мире будущего ученый-историк, занимающийся проблемами войны и мира, плачет... А в том миро уже забыли, что такое слезы.

Петер Братт. "Бомба и облако". Глубокомысленные рассуждения на тему о бренности оружия и вечности природы. Причем оружия времен второй мировой войны.

И среди этих сугубо морализаторских притч, где фантастики, как говорится, ни на грош и где любая из описанных ситуаций могла бы стать вполне реальной и для нашего времени, и для не столь отдаленного прошлого (а разговор облака с оружием - это басенный прием, известный еще во времена античности: не зачисляем же мы по "ведомству" научной фантастики комедию Аристофана "Облака" и басни Эзопа), находим жемчужину - сценарий фильма шведского кинорежиссера Ингмара Бергмана "Стыд" (в сборнике - "Стыд и позор"). Но ведь это тоже не фантастика, а осмысление реальности локальных, в том числе гражданских, войн XX века!

В этом сборнике издательство и составитель ориентируются на произведения пятидесятых - шестидесятых годов, реже - семидесятых и восьмидесятых. Такой подход понятен: за произведения, опубликованные на языке оригиналов до присоединения нашей страны к международной конвенции об охране авторских прав, не нужно платить авторам... Но в этом случав надо хотя бы тщательнее отбирать! Иначе можно "попасть пальцем в небо".

Примером такого "попадания" служит рассказ уже упоминавшегося Пьера Буля "Дьявольское оружие". Рассказ о том, как в некотором царстве, некотором государстве некий принц обсуждает со своими военными экспертами проблему атомного оружия. И поскольку рассказ написан в 1965 году, то и уровень военного мышления, отраженный в рассказе, строго соответствует своему времени. Да и логика рассказа весьма далека от утверждения пацифизма: рассказ намеренно парадоксален и демонстрирует, как ни странно, идею невозможности ведения войн обычным оружием, если существует ядерное. Где уж тут "мир - Земле", декларированный в названии сборника?

Еще один рассказ "не на тему" - Рэй Брэдбери, "Ржавчина", 1952 год. Умница-сержант находит способ окислить, превратить в ржавую пыль орудийную сталь, а заодно и металл винтовой и автоматов. Но ведь есть оружие рукопашного боя - хотя бы и из дерева! (Кстати, подлинное название рассказа Брадбери - "Кусок древесины"...) Брэдбери как бы говорит: уничтожить один вид вооружений - не значит уничтожить войны и оружие. Однако сегодня мы стараемся уйти от фатализма прошлого, да еще фатализма времен "холодной войны" начала пятидесятых годов...

Хочу быть понятым правильно. И рассказ Пьера Буля, и рассказ Брэдбери - это хорошая литература. Но вспомним: "Путеводитель по сборнику" декларирует мир как способ выживания человечества, а в рассказах идет речь о способах ведения войны. Явное расхождение заявки сборника с тематикой рассказов!

УВЫ, не в первый раз приходится публично обращать внимание на странную практику работы издательства "Мир" как по отбору текстов для публикации на русском языке, так и по подготовке этих текстов к печати. Не хочу быть голословным: вот для примера ряд сборников последних лет, где издательские странности предстают наиболее наглядно.

"Миры Роберта Шекли" - сборник 1984 года, выпущенный, и этого не скрывает издательство, "взамен" сборника того же автора "Паломничество на Землю" (1966). Из первого сборника удалены, во-первых, "неличности" (по уже известному выражению Оруэлла), во-вторых, рассказы социально-футурологические (включая заглавный рассказ первого сборника). В новом сборнике - абсолютное преобладание рассказов авантюрно-технократических со знаком "плюс" (типа перешедшего из старого сборника рассказа "Особый старательский") при некотором количества подобных же рассказов со знаком "минус" ("Страж-птица", "Необходимая вещь"). Основная же линия творчества Шекли - рассказы и повести, трактующие проблему добровольного участия в организованном насилии (в качестве "субъекта" или "объекта" насилия - неважно) при отсутствии военных конфликтов, - представлена в сборнике 1984 года одним-единственным рассказом "Бесконечный Вестерн", причем рассказом не самым характерным, поскольку в нем отсутствует частый для Шекли мотив государственной организации убийств и государственного контроля за соблюдением "правил" убийств и поединков.

Однако если при публикации произведений Шекли без конфликтов, пусть даже чисто технологического и технократического характера, обойтись было нельзя, то сборник "Лалангамена" (1985) получился до такой степени бесконфликтно-благостным, что прямо-таки удивительно: где удалось подобрать все эти произведения, в которых "противостояние" героев не поднимается выше бытового спора или пари? А ответ прост: их и не надо было подбирать - достаточно было "препарировать" отобранное, ибо почти две трети помещенных в сборнике переводов не соответствуют оригиналам.

Тенденциозно искаженным оказался и текст романа Жерара Клейна "Звездный гамбит", помещенного в одноименном сборнике, который вышел в том же, 1985 году. Действие этого романа, рисующего потенциальную экологическую катастрофу на Земле и пути ее предотвращения и преодоления, по воле издательства перенесено с Земли на какую-то мифическую планету Даркию. В связи с этим "земные" реалии заменены на вымышленные, перемещены отдельные куски текста, изменены многие детали сюжетных линий.

Таким же вивисекциям был подвергнут и другой экологический роман - "Город, лишенный солнца" - Мишеля Гримо (сборник "Недетские игры", 1986). Из текста удалены географические названия, которые, по мнению издательства, вероятно, вызвали бы у советского читателя нежелательные мысли (например, снято упоминание о Каспийском море). Опущены все фразы, где говорится о возрасте одного из главных героев - детективе, расследующего факты загрязнения окружающей среды (27 лет), так как он "не вписывается" в заданную издательством и составителями "концепцию" ответственности "юношества" за судьбы плакаты...

Вообще поражает свобода, с которой издательство оперирует оригинальными авторскими текстами. Так, в сборнике чехословацкой фантастики "День на Каллисто" из рассказа одного из крупнейших ныне живущих фантастов мира Иозефа Несвадбы "Голем-2000" Голем... полностью исчез! Практически заново переписаны оба помещенных в сборник рассказа Збинека Черника - "Машина времени" и (привожу заведомо неправильное название, под которым рассказ опубликован в сборнике) "Самое запутанное дело комиссара" (оригинальное название - "Великий день комиссара полиции"). В первом из них даже изменен финал: снята авторская альтернатива - погиб или не погиб В 1600 году на костре Джордано Бруно (а опубликованном тексте "точно" сказано, что погиб!).

Столь упрощенный подход к современной фантастике для издательства "Мир" не случаен. Представители издательства неоднократно декларировали свое право "корректировать" авторов.

В ОБЩЕМ, нужно сказать без обиняков: пока что издательство "Мир" находится в сторона от всеобщего стремления дать читателю достижения современной зарубежной литературы (в том числе и в жанре научной фантастики) и заполнить "белые пятна" (пройду прощения за это ставшее общим местом выражение, но оно уже приобрело характер термина). Факты, как говорится, "упрямая вещь": кто впервые в СССР опубликовал на русском языке Джорджа Оруэлла? Рижский журнал "Родник". Роман Олдоса Хаксли "О, дивный новый Мир"? Журнал "Иностранная литература". А ведь это лишь "первые ласточки"... Где пророческий роман Олдоса Хаксли "Обезьяна и суть вещей"? Где рассказы и романы одного из лучших фантастов США Ван-Фогта? В плане издательства "Мир" на 1989 год их нет (сужу по "Книжному обозрению"). Значит, как и прежде, читателю будут предлагать чисто "технологическую" и "технократическую" фантастику, исходящую из предпосылки равенства (а то и тождества) между техническим прогрессом и счастьем человечества?

Невероятно, но факт: открывая иные "мировские" сборники зарубежной фантастики, волей-неволей приходишь к мысли, что для издательства как будто не существует художественного опыта Жюля Верна, Герберта Уэллса, Карела Чапека, предупреждавших, что технологический прогресс может стать носителем новых опасностей для человечества, если его достижения попадают в руки бандитов и асоциальных лиц.

И на фоне такого подхода к литературе уже не удивляешься переводческим огрехам (достойным отдельной статьи), уже упоминавшемуся произволу редактуры, явным составительским ошибкам (в том числе и произвольно зауженной "тематизации", как в сборнике "Лалангамена"), изобилию опечаток, особенно в сносках на языке оригинала ("шедевр" - сноска на стр. 481 сборника "Ночь, которая умирает", где допущено пять орфографических ошибок: в фамилиях и инициалах обоих авторов и в заглавии рассказа).

По существу предлагаемая издательством "Мир" научная фантастика чаще всего является отражением идей вчерашнего и позавчерашнего дня, иногда "откорректированных" издательством, как это было с рассказами Збинека Черника в сборнике "День на Каллисто". Издательство - не побоюсь этих слов, тем более его представители когда-то "гордились" этим - в течение многих лет принципиально отказывалось от публикации тех произведений, где ставятся серьезные социально-философские проблемы, предлагая взамен искусственно сконструированные философские клише в псевдосоциальной оболочке.

В конце концов дело не в одних лишь жанровых частностях, в практикуемом издательством "смещении" жанровых границ, дело не в "ловле блох" в переводах, даже не в вивисекциях текстов. Дело в том, что подход издательства к выпуску книг фантастики базируется на упрощенном понимании литературного процесса, на недооценке влияния массовой литературы на массовое сознание.

Вл. ЛЬВОВ