История Фэндома
Русская Фантастика История Фэндома История Фэндома

М. Назаренко

НА ТОМ, ПОСЛЕДНЕМ РУБЕЖЕ

ФАНТАСТЫ И КНИГИ

© М. Назаренко

Любезно предоставлено творческой мастерской «Второй блин»

    И так случилось с рабби бен Элишой и его учениками, которые, изучая книгу "Йецира", ошиблись в движении и подались назад, увязнув в земле до пупа по причине силы букв.

      Псевдо-Саадья.
      Комментарий к "Сефер Йецира".
      Приведено в "Маятнике Фуко", VII, 110.

    Цур тоби, пек тоби, сатанынське наваждение!

      Из малоросс. комедии.
      Приведено в "Вечерах на хуторе близ Диканьки", I, 1, X.

Прежде всего - полная неопределенность с авторами. Четыре человека названы на обложке, на самом деле их пять, но авторов три, потому что М. И С.ДЯЧЕНКО - это один писатель, как и Г.Л.ОЛДИ.

Художественным мирам столь разных авторов, казалось бы, никак нельзя объединиться в одном романе. Но "Рубеж" - перед вами, а значит, невозможное все-таки произошло. Отечественная фантастика, вероятно, самая "соавторская" в мире; а ведь соавторство требует от писателя перейти своего рода рубеж: вжиться в мир, созданный чужой фантазией и, наоборот, допустить другого в собственный мир. Хорошо, если авторы дополняют друг друга - Ильф, создатель блестящих бессюжетных зарисовок, и Петров, мастер диалога. Но если роман пишут трое (не говорю - пятеро), такой синтез вряд ли возможен.

Поэтому - многоголосье.

Этот прием был уже проверен Г. Л. Олди и А. Валентиновым в романе "Нам здесь жить", но в "Рубеже" построение еще более усложнено. И дело, разумеется, не в количестве точек зрения: восемь героев действительно представляют разные взгляды на мир. Итак: роман-калейдоскоп, в котором миры, люди, цитаты чередуются, пересекаются, противоречат друг другу и приходят к единству.

Уже первые страницы книги утверждают, даже подчеркивают мозаичность композиции. "Пролог на небесах" - блестящий центон, который, по сути, ничего не сообщает читателю (мы еще ничего не знаем ни о Рубежах, ни о Рубежных Малахах), но интригует его. "Пролог на земле", который как будто никак не связан с предыдущим, - и зловещая фраза, которая станет рефреном: "Не в добрый час твое желание услышано, мальчик". Рио, странствующий герой, первый из повествователей, и его странные видения. Чумак Гринь, сын вдовы Киричихи, и его мир, столь знакомый каждому, кто хоть немного знает украинскую культуру, - но в чем его связь с образцово-фэнтезийным миром, по которому обречен странствовать Рио?

Все в конце концов объяснено, все фрагменты сложились в единственно верный - единственно возможный! - узор. Конечно, от читателя требуется ответное усилие, без него даже "Тезаурус, или же Толковник слов", любезно составленный Рудым Паньком, окажется бесполезен. Главная трудность для читателя - не запутаться в сложной системе, которую выстроили авторы, постепенно заполнить бреши, отвечая на загадки и разгадывая недомолвки. Задача не простая, если учесть, к примеру, что сущность "приживников" или замыслы Самаэля раскрываются почти в самом финале. ("Наворотили мудростей! разве что пан ректор Киевской бурсы ихние выкрутасы разберет, и тот, небось, в затылке лысом не раз не два почешет!" - прав старый ведьмач, прав!) Но перед читателем стоит и другая задача, может быть, не менее важная: соединить в своем сознании противоположные, даже враждебные точки зрения героев. Сотник Логин Загаржецкий - и Юдка Душегубец, чью семью уничтожили гайдамаки. Чумак Гринь - и преданная им Ярина, сотникова дочка. У каждого своя правда и своя вина.

Благодаря романному многоголосью, каждый из авторов сохраняет свою индивидуальность, свою творческую манеру. Стыки явственно чувствуются, но, как ни странно, вовсе не режут глаз. Дяченко ввели свой излюбленный композиционный прием: две параллельные сюжетные линии, которые (Лобачевский!) пересекаются в конце первой части; мучительная для Гриня ответственность за своего сводного брата, "чортова ублюдка", - тоже из их "творческой лаборатории". Первая часть стоит на пересечении двух традиций, фэнтезийной и "химерной": обеими Дяченко владеют свободно (вспомните "Шрам" и "Ведьмин век"). Но там, где они ограничиваются штрихом, эскизом, Валентинов строит прочную историческую базу, которая тут же оборачивается квазиисторической (нечто подобное, но на французском материале, он проделал и в "Дезертире"). Визионерская стилистика Олди позволяет им изобразить непредставимое для человека Древо Сфирот - а это требует не только особого взгляда, но и особого ритма. Бытие падшего ангела, каф-Малаха, который неожиданно для себя самого становится человеком, должно быть воплощено в слове совсем по другому, чем история, к примеру, того же Гриня. Напомню, что и другие герои Олди проходят тот же или подобный путь: Гермий, Великий Здрайца, Индра. Слабость совершенных существ и сила бесконечно несовершенных людей - одна из главных тем их творчества.

Но "Рубеж" не сводится к сумме прошлых творческих достижений, хотя он, как мы видим, тесно связан с книгами Дяченко, Валентинова и Олди, которые хорошо известны читателю. Сталкиваются не только точки зрения героев, но и разные писательские манеры, а это придает книге новое качество. Сама техника романа-буриме предполагает, что будущее мира и героев неизвестно даже самим авторам. Делает ли это книгу более непредсказуемой? Создается ощущение сродни детективному: каждая деталь может оказаться значимой, более того - ключевой... а может и не оказаться. В то же время, чем больше непонятностей и загадок возникает перед читателем, тем важнее для авторов объединить их - сюжетно и концептуально.

Действие "Рубежа" разворачивается в пространстве между двумя полюсами, которые условно можно назвать "Диканька" и "Каббала".

Украинские фантасты словно бы вняли настойчивым призывам критиков и создали наконец-то роман на родной национальной почве. Но какой-то странной получилась у них Украина. Писатели обошлись с родиной совершенно по-гоголевски: пересоздали ее.

Истории дьячка Фомы Григорьевича "про какое-нибудь старинное чудное дело", относятся ко времени стародавнему, а потому - неопределенному ("Лет, куды более за сто, говорил покойник дед мой..."). В легендарной Старой Украине, конечно, найдется место и для чумаков, и для исчезника, того, что в скале сидит (на самом деле эти персонажи западноукраинской мифологии не имеют ничего общего, но - авторская воля...). Во второй части появляется, наконец, точка отсчета: Колиивщина, гайдамацкое восстание 1768 года, воспетое Шевченко; действие "украинских глав" "Рубежа" происходит через несколько десятилетий после уманской резни. Казалось бы, всё ясно, - но тут же появляются несоответствия, анахронизмы (пан Гримм преподает риторику в Киеве!). Для вящей достоверности авторы как бы невзначай подбрасывают объяснение: в ЭТОМ мире Мазепе удалось -таки разбить войска Петра, "Дракона Московского", под Полтавой. Объяснение едва ли не пародийное, да и появление самого Николая Васильевича в Петербурге времен Екатерины Великой не перестает оставаться таким же загадочным.

Если не прибегать к каббалистической терминологии и не рассуждать о сходстве и различиях между смежными Сосудами, можно сказать только одно: авторы играют в гоголевский миф, а в нем эпохи совмещаются не менее причудливо. Герои "Ночи перед Рождеством" (екатерининские времена), "Майской ночи" (много лет спустя), "Старосветских помещиков" (совсем недавнее прошлое), да и "Страшной мести", и "Вия" - все они современники, все собрались вокруг вечной Диканьки и столь же вечного Миргорода. Так же и в "Рубеже": Сковорода, Екатерина, Вакула, Рудый Панько, Котляревский и Гоголь сосуществуют, нимало не удивляясь такому соседству.

Как-никак они живут не в истории, а в мифе.

Гоголевский мир незаметно переходит в шевченковский. Жуткие воспоминания Юдки о гибели семьи полностью понять можно только "на фоне" поэмы "Гайдамаки", где эпическая поэтизация насилия спорит с цивилизованным, гуманным взглядом на события. Трудно не заметить в романе своего рода дискуссию с Шевченко, но, разумеется, "украинско-еврейские" главы "Рубежа" к ней не сводятся. Для авторов важно выйти за пределы национального и социального - и найти общечеловеческое. Чумак Гринь, храбрый козак Логин, мститель Юдка не укладываются в национально-литературные стереотипы. Именно потому, что они люди, а людей нельзя ни объяснить, ни понять с помощью ярлычков, даже освященных традицией.

Более того: XX век осознал, что человек принципиально не замкнут, в каждый момент времени он не равен самому себе. Поиск Другого в современной культуре не случаен: формула Вячеслава Иванова "Ты еси" передает острое стремление выйти за пределы своего одиночества, - "Я", замкнутого на себе самом. Не случайно бахтинское противопоставление бесплодного диалога типа "Человек у зеркала" - подлинному общению, которое, как и всё в этом мире, никогда не может быть завершено.

"Рубеж" - постмодернистский роман конца века (в конце нашего века других романов и не бывает). И главной его темой - в моем восприятии - является осознание героями единства, сплоченности, связи всех людей и существ, которые населяют разделенные миры. Вернее, один Мир. Осознание единства, несмотря на социальные, этнические, религиозные и даже метафизические рубежи.

Невыносимо трудно для Гриня признать в "чортовом ублюдке" - брата. Невозможно для ангелов, Существ Служения, понять, зачем был сотворен человек. Рубежный Малах должен утратить свою целостность, стать "глупым, глупым каф-Малахом", чтобы понять, что такое любовь и утрата.

Человек способен на подвиг и подлость - судьба Гриня тому примером. Человек - это не только и не столько то, чем он является сейчас или станет в будущем. Человек - это еще и тот, кем он мог бы стать. И вот - в Рио и Юдке, в обоих Заклятых, "свернулся калачиком горелый хлопчик", Заступник, тот, кто видит мир во всем многоцветье. Но освободить этих мальчиков, позволить им вырасти в Воина и Мудреца могут только сами Рио и Юдка, переступив через запрет, по сути - переступив через себя. Герои должны совершить то, что для них абсолютно невозможно, немыслимо: Рио и Юдка разрушают заклятье, каф-Малах меняет местами внешнее и внутреннее, обретает свободу в ограничении, Гринь искупает предательство, сотник продает свою душу ведьмачу ради дочери, Ярина обратится в Ирину - Несущую Мир. "Почему они способны меняться, входя в запертые на три засова сокровищницы, куда им раньше вход навеки заказан был?!" - изумляется каф-Малах.

Потому что - люди.

А для людей Рубежи - не более чем "пленочки".

В отличие от этики, космогония "Рубежа" куда более экзотична и прихотлива. Будучи честными людьми, авторы перечислили свои первоисточники в прологе - а если быть точным, то в прологах (толкования мудрецов Мишны и великая книга "Зогар", что значит "Сияние", а для сведущих - "Опасное Сияние"). Я не берусь судить о том, насколько верно в романе воспроизведено каббалистическое учение и не преображено ли оно еще более радикально, чем гоголевская мифология.

Видимо, причин, по которым авторы обратились к Каббале, несколько. Иудейская мистика была необходима, потому что именно через ее призму видит мир Иегуда бен-Иосиф, Консул. Каббала более чем экзотична для большинства читателей, несмотря на появившиеся в последнее время переводы и популяризации. Корень ее - в ветхозаветных книгах, но в то же время она не совпадает с ортодоксальными иудейской и христианской традициями. Отсюда - возможность игры в совпадение-несовпадение. Противоречащий - но не дьявол; Спаситель - но не Христос; Б-г, Который "укрылся от ангелов и от сынов человеческих".

Это может показаться кощунством (а в определенной мере им и является), такой подход провоцирует на спор, на несогласие. Но в защиту "Рубежа" станет почтенная традиция. Прологи на небесах, на земле, под небесами, вне неба и земли напоминают о "Прологе на небе" в гетевском "Фаусте" и "Прологе в высших сферах" из "Иосифа и его братьев" Томаса Манна (тем более что у Манна речь идет о том же - об отношениях людей и ангелов).

Играть с такими темами - да и вообще притрагиваться к ним - опасно. К чести авторов романа, они пошли на риск сознательно. А чего достигли, переступив этот рубеж, - решать читателю.

    Михаил Назаренко



Русская фантастика > ФЭНДОМ > Фантастика >
Книги | Фантасты | Статьи | Библиография | Теория | Живопись | Юмор | Фэнзины | Филателия
Русская фантастика > ФЭНДОМ >
Фантастика | Конвенты | Клубы | Фотографии | ФИДО | Интервью | Новости
Оставьте Ваши замечания, предложения, мнения!
© Фэндом.ru, Гл. редактор Юрий Зубакин 2001-2018
© Русская фантастика, Гл. редактор Дмитрий Ватолин 2001
© Дизайн Владимир Савватеев 2001
© Верстка Алексей Жабин 2001